Что такое нагеля: Страница не найдена — JSNiP.ru

Содержание

Нагель, что это такое? ← Все статьи » УфаСтройСнаб-Лес

           Нагель – деревянный или металлический штырь круглого или прямоугольного сечения для крепления бруса или бревна в срубах. Слово это в немецком языке означает «гвоздь». На Руси сначала применялись в судостроении в строительстве барок. Словарь Даля дает такое определение: деревянные болты, гвозди, и столяры зовут так деревянные гвозди на клею.

          Предназначение нагеля – избежать смещения отдельных элементов (венцов сруба) относительно друг друга. При усушке бруса или бревна, возникающие внутренние напряжения начнут его «крутить», и «вести».      

           Примером металлических нагелей могут послужить металлический стержень или труба. Мы не рекомендуем использовать такие нагеля по одной очень важной причине: при перепаде температуры из-за разницы теплопроводности дерева и металла, на металлических нагелях может образоваться конденсат, который приведет к появлению гнили и к последующему разрушению сруба.

          Некоторые «умельцы» в качестве нагелей используют обычную рифленую арматуру, что недопустимо, так как рифленая поверхность арматуры будет препятствовать усадке сруба.

          При сборке сруба мы рекомендуем использовать только деревянные нагеля. Кроме того, хороший нагель должен быть выполнен исключительно из твердого сорта древесины, такого как дуб или береза. Дубовые нагеля обладают всеми свойствами, которые от него требуются — это   долговечность и прочность. Но, используют их при сборке срубов крайне редко из-за очень высокой цены. Самым популярным является березовый нагель. Стоимость березовых нагелей гораздо ниже. Обусловлено это, во-первых, доступностью материала для их изготовления и, во-вторых, большим количеством организаций, занимающихся их производством.

          На рынке также можно встретить деревянные нагеля, сделанные из сосны и ели. Такие нагеля мы использовать не рекомендуем, потому, как сосна и ель относятся к мягким хвойным породам древесины, и препятствовать скручиванию бревна они соответственно не смогут.

          По форме нагеля бывают круглого и квадратного сечения. Предпочтительнее будет использовать нагеля с квадратной формой сечения. Для подтверждения этих слов сравним их свойства по нескольким влияющим факторам. Это поможет выяснить, кто из них лучше взаимодействует с бревном и выявить их различия.

        Изготовление

          Нагеля круглого сечения производят на токарных станках. Данные нагеля являются некалиброванными. В результате этого диаметр одного нагеля может отличаться от диаметра другого. И, как следствие, при установке некоторые нагеля могут вставать неплотно (болтаться), а некоторые быть больше просверленного отверстия. В первом случае от нагелей не будет никакого эффекта, а во втором они будут препятствовать усадке сруба.

        Площадь соприкосновения с бревном

           В круглом отверстии нагель круглого сечения соприкасается с бревном всей поверхностью, в то время как нагель квадратного сечения соприкасается с бревном лишь своими углами, то есть площадь соприкосновения с бревном у нагеля круглого сечения намного больше. На основании этого, мы можем сделать несколько выводов:

        — У круглых нагелей выше вероятность разбухнуть, впитав влагу из бревна, что в дальнейшем помешает бревну садиться при усушке. Особенно такое часто происходит на ненагруженных частях сруба, например, фронтонах.

        — Сила трения и сопротивления при усадке сруба будет значительно выше у круглых нагелей.

         Установка

Что касается установки, то она практически одинакова, что для квадратных нагелей , что для круглых. Разница будет лишь в определении диаметра отверстия под нагель: 

         — Диаметр отверстия под круглый нагель должен быть равен диаметру самого нагеля

         — Диаметр отверстия под квадратный нагель должен быть на 2-3 мм меньше диагонали нагеля. Это необходимо для его плотной установки.

 

           Устанавливаются нагеля в шахматном порядке на расстоянии около 1.5 метров друг от друга по схеме в строго вертикальное отверстие. Глубина отверстия должна быть на несколько сантиметров больше длины нагеля, а сам нагель должен быть утоплен в него, чтобы сверху остался запас хода на усадку сруба.

          Круглый нагель должен заходить в отверстие без чрезмерных усилий, а квадратный плотно забивается киянкой. Неплотная посадка любых нагелей не допустима. В этом случае нагель не будет выполнять свою основную задачу. Некоторые строители при сборке сруба предлагают использовать клей, который наносится на нагель. Но всё из-за того же процесса усадки использование клея будет грубейшей ошибкой — ничто не должно мешать движению бревна, иначе, оно может повиснуть на нагелях, и между венцами появятся щели.

           Нередко встречаются строители, которые для экономии средств, времени, или просто по незнанию свойств древесины, осуществляют сборку срубов используя очень малое количество нагелей либо собирают дома вовсе без них. В результате этого может возникнуть смещение брёвен относительно оси стены. Т.е. брёвна могут завалиться наружу или внутрь сруба. Особенно это часто случается на простенках между окнами и дверями, или на фронтонах.

           Как итог, можем вам дать следующий совет — к вопросу выбора организации, которая будет осуществлять сборку Вашего сруба, стоит подходить не менее тщательно, чем к выбору компании по производству оцилиндрованного бревна и доверять строительство Вашей мечты исключительно профессионалам. Теплого и уютного Вам дома!

Нагель – что это такое?

Нагель – что это такое?


Нагель – что это такое? В переводе с немецкого просто «гвоздь». Изначально так назывались деревянные гвозди, используемые для крепления брусьев и бревен при строительстве домов.

Ещё в старину деревянные нагели использовали для постройки парусных лодок, которые хорошо себя зарекомендовали, поскольку, в отличие от металлических нагелей, которые ржавели от морской воды, деревянные разбухали, не давая протечки, соединение уплотнялось и становилось герметичным. Это полезное свойство деревянного нагеля стали впоследствии использовать и в деревянном домостроении.

Но некоторые строительные фирмы, в погоне за удешевлением строительства, желая сэкономить, вместо деревянных нагелей используют металлические, чего делать категорически не рекомендуется! Главный недостаток металлического нагеля в древесине заключается в том, что он чересчур прочен и не дает сдвигаться брусу при усадке, прочно удерживая его в первоначальном положении, препятствуя усадке. Металл также обладает свойством высокой теплопроводности, а дерево, наоборот – низкой. Таким образом, разница в теплопроводности приводит к образованию т.н. «мостиков холода» в брусе, отчего образуется конденсат, который, в конце концов, приводит к коррозии металла, образуются ржавые подтеки на деревянных стенах сруба.

Работа с металлическими нагелями намного удешевляет и упрощает строительство, что на руку недобросовестным застройщикам. Но строительные компании, которые заботятся о своей репутации и строят качественные деревянные брусовые дома и бани, никогда не будут использовать эти дешевые методы в возведении деревянных домов и используют хоть и трудоемкие в работе, но качественные детали – деревянные нагели.

Плотность деревянных нагелей должна быть из твердолиственных пород, т.е. выше, чем у древесины, которая используется при возведении дома, поэтому плотники из компании «Дома и бани от Вани» используют березовые нагели. Кроме того, влажность деревянных нагелей должна быть ниже, чем у бруса, чтобы после выравнивания влажности в соединениях посадка не ослабла.

Нагели в срубе крепятся в шахматном порядке на расстоянии около 2м, но с отступлением от углов не менее 20см. Отверстия в брусе сверлятся вертикально, строго по центру деревянного бруса, на 2-3 см глубже, чем длина деревянного нагеля. Затем при помощи киянки, ударами небольшой силы, нагель вколачивают в отверстие. Гладкие цилиндрические деревянные нагели по диаметру должны совпадать с диаметром отверстия. Таким образом, получается хорошее сцепление в срубе при усадке.

При соблюдении технологии нагельной сборки, конструкция деревянного дома будет прочной и долговечной.

Для чего нужны Нагеля? — ПрофДом 53

Главная   →   Полезная информация   →   Для чего нужны Нагеля? Профилированный брус является материалом, в котором сочетаются технологичность, экологичность т удобство использования. Сборка домов из бруса этого вида упрощается наличием соединений «шип-паз». Но помимо этих креплений требуются дополнительные элементы, которые будут скреплять венцы между собой. Такими крепежными элементами являются нагеля.
Нагеля могут быть деревянными и металлическими. Для дома из бруса лучше всего подходят первые варианты. Дерево – живой материал, который реагирует на изменения температуры и влажности. Он сжимается и расширяется. Крепежи, сделанные из древесины, ведут себя так же, как и основная масса дерева. Кроме того, они более прочны при боковых, изгибающих воздействиях.

Зачем нужны нагеля?

Когда строительство выполняется из древесины естественной влажности, то всегда ожидается усадка материала. При этом отдельные элементы могут деформироваться в разных направлениях, образуя значительные щели. Нагеля, которыми соединяют венцы, удерживают их на месте, не дают изгибаться.
Располагают эти соединения в шахматном порядке. Дистанция между ними обычно выдерживается в полметра.
В некоторых случаях, когда работу стараются ускорить и упростить, для соединения венцов используют гвозди. В этом случае они скрепляются жестко, усадка происходит неправильно. Брус деформируется, стены искривляются, могут появляться щели.

Виды нагелей и их размеры

В настоящее время нагели изготавливают из дерева, стеклопластика и металла. Сразу следует оговориться, что металлические варианты для деревянного строительства наименее удачны. Они могут ржаветь и накапливать на себе конденсат, вызывая гниение окружающей древесины. На изменения влажности и температуры они реагируют не так, как дерево.
Пластиковые и стеклопластиковые элементы используются относительно редко. Они тоже ведут себя несколько иначе, чем древесина. Кроме того, их стоимость нередко выше.
Наиболее часто в деревянном строительстве используются нагели именно из дерева. Они бывают с круглым или квадратным сечением.
Деревянные нагеля отличаются удобством использования и монтажа. В дереве высверливаются отверстия по их размеру. Они обеспечивают равномерную усадку. Для этого подбирают крепежи из древесины с такой же влажностью. Крепление обеспечивается плотное, но без излишней жесткости.
Размеры используемых нагелей зависят от размеров соединяемого бруса. Поскольку крепежом соединяется два венца, то он должен быть длиной в полторы толщины, т.е. полностью проходит через один венец и на половину заходить во второй.
Деревянные нагели изготавливают из более твердой древесины, чем та, что используется для строительства. При возведении дома из хвойного бруса оптимальным вариантом являются березовые нагели.

Как выбрать нагель?

При возведении деревянного дома из оцилиндрованного бревна или клееного бруса возникает необходимость использования специальных крепежных деталей, которые обеспечивают прочность конструкции. Такими незаменимыми предметами в строительстве являются нагели или шканты. От их качества напрямую зависит долговечность деревянного сооружения и ваша уверенность в том, что постройка не развалится сразу же после отъезда бригады строителей.

Как выбрать нагель

Чаще всего для деревянных домов эти крепежные элементы изготавливают из твердых пород дерева. Из древесины хвойных деревьев – лиственницы или сосны их лучше не выбирать, поскольку она недостаточно прочная, и деталь может расчлениться на щепки. Поэтому для шканта отлично подойдут береза или дуб. Дубовые нагели найти труднее, гораздо проще купить березовые.

Применение нагелей

Итак, эти круглые штыри необходимы для скрепления между собой бревен или бруса в процессе возведения стен. Когда бревно «усаживается» и высыхает, то его положение меняется из-за воздействия «выкручивающей» силы в стене дома, в результате которой его может сильно повести. Чтобы этого не происходило, используют нагеля-шканты, предотвращая перемещение бревна, относительно друг друга.

Этапы сборки стен

Сборка начинается с того, что 2 бревна укладывают друг на друга на лунный паз. Затем вертикально просверливают от одного до восьми круглых отверстий в зависимости от длины бревна. Расстояние между ними должно быть примерно 1–1,5 метра. Диаметр отверстий – такой же, как у вбиваемого нагеля. После этого оба бруса притягивают друг к другу шкантом-нагелем. Он должен заходить максимально плотно. Нагель нужно углубить в древесину примерно на 2 см. Это нужно для того, чтобы при усыхании и усадке, бревно не повисло на шкантах и не образовались щели.

Но прежде чем укладывать бревно предварительно в лунный паз крепится джутовое волокно. Напомним, что оно препятствует проникновению холодного воздуха внутрь и не дает выходить наружу теплому. Джут кладут на паз, подворачивая излишки к середине. Они не должны свисать и выходить за края бревна. Все это фиксируют строительным степлером. Затем бревна укладывают друг на друга, и закрепляют шкантами.

Каждое бревно имеет номер и соответственно свое место в конструкции. Поэтому сборка дома чем-то напоминает детский конструктор. В процессе возведения стен правильность укладки каждого бруса проверяется по уровню. Чтобы бревно «село» ровно его осаждают, ударяя по нему в 2–3-х местах. Затем бревна засверливают, а в отверстие вбивают нагель для прочности конструкции. Так происходит укладка оцилиндрованного бревна.

Чтобы ваш деревянный дом служил долго, был крепким и надежным, важно соблюдать ряд несложных правил еще на первых этапах строительства:
— Выбирать только качественные крепежные материалы из твердых пород дерева
— Утеплять пазы джутовым волокном перед укладкой бревна
— Укладывать брус точно по уровню
— Соблюдать правила крепления с использованием нагелей
И тогда проживание в деревянном загородном доме будет комфортным и удобным на долгие годы.

Удачи в строительстве!

 дома из дерева — деревянные дома под ключ
строительство дома из бревна — строительство бани из бревна
срубы из бревна — срубы из оцилиндровки — пеллеты

Для чего нужны березовые нагели при сборке дома из бруса

Нагелями называют специальные крепежные элементы для стен. При сборке домов из профилированного бруса большинство строителей, включая квалифицированных мастеров компании «ЛесСтройСервис», обязательно используют нагели. В основном такие элементы изготавливаются из дерева и имеют цилиндрическую форму. Зачастую для производства нагелей берут древесину твердых пород, к которым относятся дуб, ясень, клен и береза.

Для чего нужны нагели

В данной статье мы поговорим о березовых нагелях, поскольку именно такие крепежные элементы используются нашими строителями при сборке сруба из профилированного бруса. Березовые нагели используются чаще в тех случаях, если дом строится с использованием профилированного бруса из мягких пород древесины. Такими породами древесины можно назвать сосну и ель. Крепежные элементы для стен из березы обладают прекрасными качественными характеристиками.

В процессе усыхания любой древесины образуются внутренние силы, которые способы скрутить бревно, придав ему серповидную форму. Для того, чтобы этого избежать, используются нагели. Еще в древности наши предки, занимаясь строительством деревянных домов из бревен, использовали для крепления не гвозди, а деревянные нагели. В наши дни брус крепится между собой другими способами, но все же многие знающие мастера не забывают о том, что нагели способны повысить прочность конструкции и поспособствовать равномерной усадке дома.

Березовые нагели цилиндрической или прямоугольной формы

Тщательно проанализировав рынок, мы пришли к выводу, что более 80 % потребителей и фирм, занимающихся строительством, предпочитают использовать березовые нагели. При этом в основном диаметр круглого сечения таких нагелей равен 20-30 мм. Кстати, стоит отметить, что помимо цилиндрической формы, нагели могут быть прямоугольными.

Для того, чтобы закрепить профилированный строганный брус при помощи нагеля, в нем необходимо просверлить круглое отверстие. Диаметр этого отверстия по всем канонам должен быть на 2-3 мм меньше, чем диаметр самого нагеля. Если диаметр круглого сечения нагеля равен 20 мм, то вам необходимо просверлить отверстие диаметром 17-18 мм. Связано это всё с тем же процессом усыхания древесины. Если деталь будет свободно входить в отверстие, то после усыхания может случиться такое, что нагель перестанет быть крепежным элементом, поскольку будет болтаться внутри бруса.

Нередко наши квалифицированные строители используют березовые нагели квадратного сечения (прямоугольной формы). Как мы писали выше, древесина со временем усыхает, что может привести к тому, что нагель будет болтаться в отверстии. Причем это может произойти даже в том случае, если вы будете соблюдать описанное выше правило, связанное с величиной диаметра данного отверстия. Что касается квадратных нагелей, то их также вбивают в круглые отверстия на бревне. Четыре грани врезаются в древесину и даже после окончания процесса усыхания плотно удерживают бревна относительно друг друга.

Рекомендации мастеров компании «ЛесСтройСервис»

Мастера ООО «ЛесСтройСервис» рекомендуют сверлить отверстия под березовые нагели в шахматном порядке. Причем один нагель должен удерживать между собой только два бруса и не более того. Вставив нагель в отверстие, забейте его, оставив небольшую часть снаружи. Уложите паклю и накройте верхнюю часть нагеля другим брусом. Только после этого можно забивать нагель до конца.

Если вам всё же не удастся отыскать именно березовые нагели, то можете использовать даже черенки от садового инвентаря (лопата, грабли и т. д.). Когда будете выбирать эти крепежные элементы, обратите внимание на следующие рекомендации профессиональных мастеров: на нагеле не должно быть каких-либо сколов, изгибов и сучков. Если что-то из этого будет, то при забивании нагеля в брус крепежный элемент может заклинить, что повлечет за собой проблемы при усадке.

Основные преимущества березовых нагелей

Березовые нагели обладают следующими преимуществами:

  1. Высокая степень естественной влажности данной породы древесины.
  2. Пригодность для строений с самыми разнообразными эксплуатационными предназначениями.
  3. Возможность совмещения с брусом, изготовленным из древесины с низкими и высокими показателями прочности (твердости).

Моральная удача (Стэнфордская философская энциклопедия)

Идея о том, что мораль не зависит от удачи, находит вдохновение в Кант:

Добрая воля хороша не из-за того, что она производит или совершает, из-за его пригодности для достижения какой-либо намеченной цели, но только потому, что своей воли, то есть оно хорошо само по себе… особой немилостью фортуны или скудным предоставлением шага материнская природа, эта воля должна быть совершенно лишена способности нести из своей цели, если даже с величайшими усилиями ничего не добиться и осталась только добрая воля (не, конечно, как простое желание, а как вызов всех средств, поскольку они находятся в нашем контроль) — тогда, как драгоценный камень, он все еще сиял бы сам по себе, как что-то, что имеет свою полную ценность в себе.Полезность или бесплодие ничего не может ни прибавить к этой ценности, ни ничего отнять от него (Кант 1784 [1998], 4:394).

Томас Нагель одобрительно цитирует этот отрывок в начале своей книги 1979 г. статья «Моральная удача». Статья Нагеля началась как ответ на статью Уильямса с таким же названием, и две статьи вместе сформулировали новым и мощным способом вызов для любого желая защитить кантианскую идею о том, что важным аспектом мораль не зависит от удачи или не зависит от того, что находится за пределами нашего контроль.

Чтобы увидеть, как именно возникает проблема, давайте начнем с элемента управления. Принцип:

(CP) Мы поддаемся моральной оценке только в той мере, в какой мы оценивается в зависимости от факторов, находящихся под нашим контролем.

Это интуитивно убедительно, как и следующее следствие из него:

(CP-следствие) Два человека не должны оцениваться морально по-разному если единственные другие различия между ними обусловлены факторами, выходящим за рамки их контроль.

Принцип управления и его следствие правдоподобны не только в себя, они, кажется, также находят поддержку в нашей реакции на частные случаи. Например, если мы узнаем, что женщина, у которой просто наступили вам на пальцы ног просто толкнули, то наше искушение вина ее, скорее всего, испарится. Представляется, что причина в этом наше нежелание возлагать на кого-то ответственность за то, чего в ней нет контроль. Точно так же, если два водителя приняли все меры предосторожности и соблюдая все правила дорожного движения, а в одном случае врезалась собака в передней части машины и убит, а не в другой, то, учитывая, что убегание собаки не было чем-то, из-за чего водитель имел контроль, похоже, мы не хотим винить еще одного водителя чем другой.Хотя можно было бы ожидать иной реакции со стороны два водителя, не похоже, что один заслуживает худшей морали оценка, чем другая.

В то же время представляется бесчисленным множество случаев, когда объекты наших моральных оценок зависят от факторов, выходящих за рамки контроль агентов. Хотя «моральное везение» кажется быть оксюмороном, житейские суждения предполагают, что есть явление моральной удачи в конце концов. Как определяет это Нагель: «Где важный аспект того, что кто-то делает, зависит от факторов, выходящих за его пределы. контроля, однако мы продолжаем относиться к нему в этом отношении как к объекту моральное суждение, это можно назвать моральной удачей» (Nagel 1979, 59).Чтобы еще больше выявить конфликт с Принципом Контроля строго говоря, моральную удачу мы будем понимать так:

(ML) моральная удача возникает, когда с агентом можно правильно обращаться как объект морального суждения, несмотря на то, что значительная аспект того, за что его оценивают, зависит от факторов, выходящих за рамки его контроль.

Важно отметить, что не все недавние дискуссии о моральной удаче приняли эту характеристику моральной удачи. Некоторые недавние работы вместо этого принял моральную удачу за то, чтобы быть разновидностью более крупного рода удачи, которых существуют и другие виды, такие как эпистемическая удачи, или предложил концептуальный анализ очень общего повседневного концепция удачи. Такой подход не строится на идее, что удача противостоит контролю. (См. Pritchard 2006 и Coffman (2015), которые приводит доводы в пользу конкретного единого анализа удачи для агентства и эпистемологии, но также признает, что существуют и другие понятия удачи в игре в некоторых дебатах.) Учитывая моральную удачу наряду с другими явления, именуемые «удачей», могут быть плодотворными. каким-то образом, но для того, чтобы участвовать в дебатах, как это было найдено у Канта и Нагеля и многих других, моральную удачу следует понимать как отличие от контроля.

Кажется, мы определенно привержены существованию моральной удачи. Для Например, мы, кажется, обвиняем тех, кто убил больше, чем мы обвиняем тех, кто просто пытался убить, даже если причина Неудача во втором случае заключается в том, что намеченная жертва неожиданно споткнулся и упал на пол как раз в тот момент, когда прибыла пуля на высоте головы. Поскольку споткнулась предполагаемая жертва или нет, не что-то контролирующее любого потенциального убийцу, мы, кажется, нарушают принцип управления и его следствие.

В этот момент может возникнуть соблазн ответить, что люди действительно несут ответственность за свои намерения или их «желания», и что мы, таким образом, ошибаемся, предлагая разные моральные оценки в этой паре случаев. Адам Смит (1790/1976), для например, отстаивает эту позицию, написав, что

К намерению или привязанности сердца, следовательно, к уместности и неуместности, в пользу или во вред замысел, всякую похвалу или порицание, всякое одобрение или неодобрение любого вид, который справедливо может быть придан любому действию, должен в конечном счете принадлежать.(II.iii.intro.3.)

Это заманчивый ответ, и другие последовали примеру Смита. защита чего-то подобного (например, Khoury 2019). Но он сталкивается трудности свои. Во-первых, как мы увидим, потенциальные убийцы предлагают лишь один из многих случаев, в которых наше интуитивное моральное суждение по-видимому, зависит от «результатов», выходящих за рамки намерения, как заметил сам Смит (II. iii.intro.5). И даже больше что немаловажно, удача может повлиять даже на наши «желания» и прочие внутренние состояния (Фейнберг 1970, 34–38).По мере того как Нагель разрабатывает точка, есть и другие виды удачи, которые влияют не только на наши действия но также и каждое намерение, которое мы формируем, и каждое усилие нашей воли. Далее, как только эти виды удачи будут признаны, мы увидим, что не один из факторов, от которых зависят действия агентов, невосприимчив к удача.

Всего Нагель выделяет четыре вида удачи: результирующая, случайная, конститутивное и причинное.

Результирующая удача . Результирующая удача — это удача на пути вещи получаются.Примеры включают пару потенциальных убийц, только что упомянутых, а также пару невиновных водителей, описанных выше. В В обоих случаях у каждого члена пары совершенно одинаковые намерения, строил такие же планы и так далее, но получается очень по-разному, и поэтому оба подвержены результирующей удаче. Если в любом случае мы можем корректно предлагать различные моральные оценки для каждого член пары, то у нас есть случай результирующего морального удача. Уильямс предлагает случай «решения по неопределенность»: несколько вымышленный Гоген, который выбирает жизнь живописи на Таити над жизнью с семьей, не зная будет ли он великим художником.В одном из сценариев он продолжает стать великим художником, а в другом он потерпит неудачу. Согласно с Уильямс, мы будем судить о Гогене по-разному в зависимости от исхода. Случаи небрежности обеспечивают еще один важный вид результирующей удачи. Представьте себе, что два в остальном добросовестных человека забыли их тормоза недавно проверяли и испытывают отказ тормозов, но только один из которых находит ребенка на пути своей машины. Если в любом из этих случаях мы правильно даем дифференциальные моральные оценки, то снова мы имеют случаи результирующей моральной удачи.

Случайное везение . Случайная удача — это удача в обстоятельства, в которых человек оказался. Например, рассмотрим Нацистские коллаборационисты в Германии 1930-х годов, осужденные за совершение нравственно жестокие поступки, хотя само их присутствие в нацистской Германия была вызвана факторами, не зависящими от них (Nagel 1979). Имел тех самых людей переводили компании, для которых они работали в Аргентине в 1929 году, возможно, они привели бы к образцовому жизни. Если правильно морально оценивать нацистских коллаборационистов иначе, чем их воображаемые коллеги в Аргентине, то мы есть случай косвенного морального везения.

Конструктивная удача . Конститутивное везение — это везение в том, кто кто-то есть, или в чертах и ​​наклонностях, которые у него есть. Поскольку наш гены, опекуны, сверстники и другие факторы окружающей среды — все способствуют тому, чтобы мы стали теми, кто мы есть (и, поскольку мы не можем контролировать эти) кажется, что кто мы есть, по крайней мере, во многом вопрос удачи. Поскольку то, как мы действуем, частично зависит от того, кто мы есть, существование конститутивная удача подразумевает, что то, какие действия мы совершаем, зависит от тоже удача. Например, если мы правильно обвиняем кого-то в том, что он трусливым, самодовольным или эгоистичным, когда его существование так зависит от факторы, находящиеся вне его контроля, то мы имеем дело с конститутивным моральным удача. Далее, если человек действует на одну из этих самых черт характера над которыми он не властен, скажем, убегая вместо того, чтобы помогать спасти своего ребенка, и мы правильно обвиняем его в таком поведении, то мы также есть случай конститутивной моральной удачи. Таким образом, поскольку оба действия а агенты являются объектами моральной оценки, конститутивной моральной удачи. подрывает принцип контроля, когда речь идет об оценке как действия, так и агенты.

Причинная удача . Наконец, есть причинная удача, или удача в «как человек определяется предшествующими обстоятельствами» (Нагель 1979, 60). Нагель указывает, что появление каузальной моральной удача — это, по сути, классическая проблема свободы воли. Проблема свобода воли, о которой говорит Нагель, возникает потому, что кажется, что наша действия — и даже «урезанные действия воля» — последствия того, что находится вне нашего контроля. Если это так, то ни наши действия, ни наша воля не свободны.А также поскольку свобода часто считается необходимой для морального ответственности, мы не можем нести моральную ответственность даже за наши желания. Иногда считается, что проблема возникает, только если детерминизм верен, но это не так. Даже если окажется что детерминизм ложен, но события по-прежнему вызваны предыдущими событиями согласно вероятностным законам, то, как человек действует предшествующие обстоятельства, по-видимому, в равной степени находятся за пределами свой контроль (например, Pereboom 2002, 41–54, Watson 1982, 9).Наконец, стоит отметить, что некоторые рассматривали включение категория причинного везения как излишняя, поскольку то, что она охватывает, полностью охвачен сочетанием конститутивных и случайная удача (Latus 2001).

Поразмыслив, кажется, что мы морально оцениваем людей по-разному. за то, что они делают (или кем они являются), когда их действия и личные качества зависят от удачи всех видов. И дело не только в необычности случаях, подобных случаю с потенциальными убийцами, что люди подвергаются различные виды удачи.Например, являются ли какие-либо из наших намерений реализуется в действии или нет, зависит от каких-то факторов вне нашего контроль. Таким образом, если результирующая удача подрывает наши оценки моральных ответственность, как предполагает Принцип Контроля, тогда многие из наших повседневные суждения должны быть оставлены. Тем не менее, применяя элемент управления Принцип результирующей удачи продолжает оставлять открытой возможность что нас правильно оценивают по таким вещам, как наши намерения, просто не для результатов наших намерений. Но рассмотрение другого своего рода удача приводит к все большему и большему глобальному скептицизму в отношении моральных оценка.Например, случайная удача влияет даже на нашу намерения, поэтому кажется, что мы не можем быть оценены в силу нашего намерения. Однако, опять же, мы могли бы все еще быть в состоянии сохранить представление о том, что мы морально оцениваемы за что-то, даже если только за то, что мы намеревались бы в различных ситуациях. Но размышление об определяющем везении и каузальном везении может показаться хотя мы не можем быть должным образом оценены за то, что мы делаем. Ибо если кто мы есть, и поэтому то, что мы сделали бы, сами удачи, то в соответствии с Принципом Контроля мы не можем быть должным образом оценивается даже по этим вещам.Что остается в качестве объекта оценка? Как выразился Нагель, «область подлинной свободы действий и следовательно, законного морального суждения, кажется, сжимается под этим исследование до точки без протяженности» (1979, 66). Он продолжает,

Я считаю, что в некотором смысле проблема не имеет решения, потому что что-то в идее агентства несовместимо с действиями, события или люди, являющиеся вещами. Но как внешние детерминанты то, что кто-то сделал, постепенно раскрывается по своему влиянию на последствия, характер и сам выбор, становится постепенно понятным что действия — это события, а люди — вещи.В конце концов ничего не остается которое можно приписать ответственному «я», и нам остается не что иное, как часть большей последовательности событий, которая может быть сожалеют или прославляют, но не порицают и не хвалят (1979, 68).

Если это так, то мы не могли бы просто пересмотреть наши повседневные моральные принципы. суждения в соответствии с более тщательным применением Принцип управления; в лучшем случае, если мы будем придерживаться Принципа Контроля, мы следует воздерживаться от каких-либо моральных суждений. Не все делятся этот скептицизм, и, естественно, существует широкий спектр ответов на задача, как примирить нашу приверженность Контролю Принцип с нашими повседневными суждениями, которые обязывают нас к существованию морального везения.На кону не только наши, казалось бы, вездесущие практика моральной похвалы и порицания, но и разрешение других центральные дебаты в этике, философии права и политической философия.

Прежде чем перейти к предлагаемым вариантам решения проблемы, будет полезно увидеть, что лежит в основе решения проблемы морального удача.

2.1 Обоснование законов и наказаний

Независимо от того, принимаем ли мы, отвергаем или уточняем принцип контроля, последствия для закона и наказания в частности. То вопрос о том, как результирующая удача должна влиять на наказание, был обсуждался по крайней мере со времен Платона («Законы IX», 876–877). Согласно Принципу контроля, если результаты не находятся под нашим контролем, то наша атрибуции моральной ответственности и порицаемости не должны затронуты ими. А если к тому же справедливое наказание отслеживает моральной вины, то степень наказания, назначенного за преступления не должны основываться даже частично на результатах. Х.Л.А. Харт ставит этот вывод в виде риторического вопроса: «Почему если случайный факт, что предполагаемый вредный результат не произошедшее является основанием для меньшего наказания преступника, который может быть в равной степени опасный и такой же злой?» (1968, 129).Оказывается, тем не менее, что идея о том, что результаты не должны приниматься во внимание при определении наказания находится в прямом противоречии с различными уголовные законы, в том числе, например, дифференцированное наказание покушение на убийство и убийство в Соединенных Штатах. Это также в прямом противоречии с частями деликтного права в Соединенных Штатах, такие как дифференцированное обращение, предоставленное просто небрежному лицу и небрежный человек, чья небрежность причиняет вред. Интересно, однако Типовой уголовный кодекс использует другой подход, по крайней мере, некоторых правонарушений, предусматривая одинаковое наказание за покушения и оконченные преступления.(Модельный уголовный кодекс, §2.05, раздел 293–95; Официальный проект и пересмотренные комментарии 1985 г.). И этот подход поддерживают многие теоретики права.

Теперь линия рассуждений, обрисованная выше, которая отвергает любое отслеживание приводит к наказанию, зависит не только от Принципа Контроля (или его модифицированный вариант), но и на тезисе, который ограничивает оправданное наказания к надлежащим объектам моральной порицаемости. Оба эти предпосылки могут быть и были подвергнуты сомнению. Но дебаты в юриспруденции теория о том, должны ли результаты влиять на наказание очень часто исходит из предпосылки о контроле и, таким образом, статусе Принципа контроля имеет важные последствия для правового дебаты о дифференцированном наказании за покушения и совершенные преступления. (Об этом споре см., например, Александр, Ферзан и Морс 2009, Дэвис 1986, Файнберг 1995, Герман 1995, Кадиш 1994, Льюис 1989 г., Мур 1997 и 2009 гг., Рипштейн 1999 г. и Яффе 2010 г. Об удаче и деликтном праве см. Waldron 1995, а широкое обсуждение моральных удача и закон, Енох 2010.)

Также важно отметить, что последствия статуса Принцип управления для закона не ограничивается результатами. Для например, если мы примем Принцип Контроля в безоговорочной форме и принять предпосылку, ограничивающую оправданное наказание тем, за что люди морально порицаемы, то может оказаться, что никто морально предосудительным, и поэтому никакое наказание не может быть оправдано.

2.2 Эгалитаризм

Верен ли принцип управления в его общем или в некоторой ограниченной форме также имеет значение для дебатов о что, во всяком случае, оправдывает эгалитаризм. Давайте поймем эгалитаризм как представление о том, что распределение соответствующих благ, более равноправен в соответствующем населении, более справедлив, чем тот, который меньше равных. Вдохновленные работами Джона Роулза, некоторые сторонники эгалитаризма сослался на идею, что наша конституция и обстоятельства вне наш контроль в обосновании своей точки зрения.Например, Ролз пишет что

Существующее распределение доходов и богатства, скажем, является кумулятивным эффект предшествующего распределения природных активов, т. е. таланты и способности — в том виде, в каком они были развиты или оставлены нереализованы, и их использование с течением времени одобряется или не одобряется социальными обстоятельств и таких случайностей, как несчастный случай и благо удача. Интуитивно самая очевидная несправедливость системы естественная свобода заключается в том, что она позволяет распределять акции неправомерно подвержены влиянию этих факторов, столь произвольных с моральной точки зрения зрения.(Ролз, 1971, стр. 72).

Эгалитаристов, которые так относятся к удаче, иногда называют «Удачи эгалитаристам». (Для примеров различных версий эгалитаризм удачи, см. Arneson 1997, 2001, Cohen 1989, Dworkin 1981. и 2000 г., Ремер, 1996 г.; критические замечания см. в Nozick 1974, Anderson 1999, Hurley 2001 и Scheffler 2003.) Часто бывает трудно точно увидеть как апелляция к конститутивной удаче должна функционировать в различных аргументы в пользу эгалитаризма. Есть два очень общих способа рассуждения могут идти: «положительный» и «негативный» путь (Нозик, 1974).Согласно одному положительному линии рассуждений, сначала замечено, что естественное таланты, обстоятельства рождения и т. д. — это вещи, которые находятся за пределами свой контроль, и в то же время, если естественный «свободный действует рыночная система, эти обстоятельства порождают многие преимущества и недостатки по сравнению с другими. Контроль В принципе, никто не несет ответственности за эти преимущества и недостатки. Кроме того, людям неправильно иметь преимущества и недостатки, за которые они не несут ответственности.Следовательно, справедливость требует более эгалитарного перераспределения благ, чтобы исправить это неправильно. Хотя эта линия рассуждений подвергалась значительной критике, она можно утверждать, что более слабый и, следовательно, менее уязвимый «негативная» линия рассуждений действительно стоит за большой удачей эгалитаризм (см., например, Arneson 2001).

«Отрицательный» аргумент удачи в пользу эгалитаризма на самом деле опровержение возражения о том, что люди не должны быть лишены имя уравниловки того, что они заработали.Аргумент идет примерно так: Возьмите за отправную точку презумпцию в пользу равенства состояния. Далее заметьте, как и раньше, что естественно таланты, обстоятельства рождения и т. д. свой контроль, и опять же, что эти факторы часто вызывают преимущества и недостатки по сравнению с другими. Таким образом, по Принцип контроля, никто не несет ответственности за многие преимущества и недостатки. Если человек не отвечает за них, то он не достойные их. А если человек их не достоин, то и не неправильно перераспределять товары более эгалитарным способом, который устраняет множество преимуществ и недостатков.

Явная апелляция к Принципу Контроля в обеих этих линиях рассуждения показывают способы, которыми правдоподобие эгалитаризма удачи зависит от решения проблемы морального везения. Это также примечательно, что некоторые эгалитаристы удачи пытаются провести черту между определенные виды удачи; например, иногда утверждают, что если один терпит большую финансовую неудачу из-за своего выбора заниматься в азартных играх с высокими ставками, то могут возникнуть обстоятельства, при которых было бы неправильно пытаться относиться к одному так же, как к другому, чье такие же страдания принесло, скажем, разрушительное землетрясение.Это может быть, в основе этого шага лежит принятие ограниченного версия принципа управления; например, тот, который позволяет это человек может нести ответственность за свой выбор и ожидаемые последствия, а не результаты выбора, которые большей частью вне контроля. Здесь тоже видно, что как решается проблема морального везения — отвергается ли возможность моральной удачи вообще, принимает ее во всех формах, или принимает одни виды, а не другие — имеет последствия для конечный успех эгалитаризма удачи. Таким образом, многое поставлено на карту решение проблемы морального счастья. Прежде чем обратиться к предложенному решения, потребуется небольшая расчистка почвы.

Принцип контроля гласит, что нас морально оценивают только насколько то, за что нас морально оценивают, находится под нашим контролем. Но важно понимать, что существует множество различных видов моральной оценки. Например, есть суждения о характер человека, например, как «хороший» или «плохие» (иногда называемые «аретическими» суждениями).Существуют также суждения о положении дел, которые касаются действия людей как «хорошие» или «плохие» (иногда называемые «аксиологическими» суждениями. Тогда суждения о действиях как о «правильных» или «неправильных» (иногда называемые «деонтическими» суждениями). Это также суждения об ответственности, порицании и похвале. Как мы увидим, это категорию можно разделить по различным признакам.

Различение различных понятий моральной оценки позволяет для возможности того, что Принцип Контроля должен быть прочитан как применительно к одним, но не к другим формам моральной оценки. Для например, некоторые утверждают, что существует вполне приемлемая форма морального удача, не противоречащая истинному духу Контроля Принцип, а именно удача в том, что вы отвечаете за (например, Ричардс 1986, Циммерман 2002). Например, будет легко многие признали, что успешный убийца может нести ответственность за смерти, тогда как тот, кто безуспешно пытается убить, не ответственный за смерть . В то же время оба могут быть одинаково ответственный или заслуживающий порицания в степени (Циммерман 2002, 560), или оба могут быть равны по своей моральной ценности (Richards 1986, 171, Греко 1995, 91).Если важнейший вид моральной оценки является, скажем, чьей-либо моральной ценностью, то Принцип Контроля может быть должным образом ограничены для применения к оценке моральной ценности. Как будет становятся ясными, ряд ответов на проблему морального везения обращение к общей стратегии различения различных форм моральной оценки. Большинство сосредотачивается на двух семьях моральной оценки: (i) семья, которая включает в себя ответственность, порицание и похвалу за действий и/или собственных черт или наклонностей, и (ii) семейство, включающее понятие моральной ценности агента и нравственные качества ее характера. (Но см. Циммерман 2006 для недавнее обсуждение удачи и деонтических суждений.)

Существует три основных подхода к решению проблемы моральная удача: (i) отрицать существование моральной удачи, несмотря на видимость, (ii) принять существование моральной удачи, отвергая или ограничение принципа контроля, или (iii) утверждать, что это просто непоследовательно принимать или отрицать существование какого-либо типа(ов) моральных удачи, так что в отношении хотя бы соответствующих типов моральных удачи, проблема моральной удачи не возникает.

Некоторые, кто отвечает на проблему моральной удачи, придерживаются единого подхода. на всякую удачу. Но многие используют смешанный подход; то есть они использовать один подход для одного вида удачи и другой подход для другой вид удачи, или обращаться только к определенному типу(ам) удачи, в то время как умалчивая о других типах. Использует смешанный подход законный? В конце концов, кажется, что если принцип управления верен, то морального везения нет, а если оно ложно, то может быть всякое тип моральной удачи. Но, увы, не всегда все так просто. По крайней мере в теории можно предложить принципиальную причину квалифицируя принцип контроля таким образом, чтобы он применялся только к определенным виды факторов, а не другие. При этом, как мы увидим, предоставляя именно такой принципиальный способ различения определенных видов удачи от других оказывается огромной задачей.

4.1 Отказ

Большинство из тех, кто отрицает существование одного или нескольких видов моральной удачи, те, кто стремится сохранить центральное место морали в нашей жизни.Но можно также занять позицию отрицания возможности моральной удачи, в то же время показывая, что Контроль Принцип, хотя и верен, не позволяет морали играть центральную роль. мы могли бы на это надеяться. Что-то похожее на эту позицию тот, который Уильямс использует в своем (1993) «Постскриптум» для «Моральная удача», например.

4.1.1 Отрицание моральной удачи и сохранение центральной роли морали

Начнем с первой и большей группы тех, кто подход отрицания существования моральной удачи. Один из их главных задачи состоит в том, чтобы объяснить появление морального везения. Второй главный Задача состоит в том, чтобы нарисовать правдоподобную и связную картину морали, которая избегает удачи.

Важный инструмент для тех, кто хочет объяснить существование Моральная удача — это то, что Латус (2000) называет «эпистемическим аргумент» (см. Ричардс, Решер, Роузбери и Томсон). Чтобы увидеть как это происходит, давайте начнем с сосредоточения на результирующей удаче. Почему мы по-разному относитесь к удачливым и неудачливым убийцам? Потому что, согласно эпистемическому аргументу, мы редко знаем точно каковы намерения человека или сила его приверженности к образу действий.Один (по общему признанию ошибочный) показатель состоит в том, удается ей или нет. В частности, если кому-то это удается, то это доказательства того, что лицо было серьезно настроено на совершение полностью сформированный план. Те же доказательства обычно недоступны, когда план не выполняется. Таким образом, вместо того, чтобы показать нашу приверженность к случаям результирующей моральной удачи, наше дифференцированное отношение к успешных и неудачных убийц указывает на наши разные эпистемологические ситуации по отношению к каждому. Если бы мы были в нереальная ситуация, когда известно, что оба агента имеют одинаковые намерения, такая же сила приверженности своим планам и так далее, тогда мы больше не были бы склонны относиться к ним по-разному.Томсон представляет ряд тех, кто использует эту стратегию, когда она спрашивает, «Ну, с по , мы считаем Берта [небрежного водителя, причиняющего смерти] с негодованием, которое было бы неуместно по отношению к Кэрол [такой же небрежный водитель, который этого не делает]? Даже после того, как мы рассказывали о том, как неудачи фигурировали в его истории и удачи в ее? А Томсон отвечает: «Я не нахожу в себе силы делай так» (1993, 205). Однако не все разделяют эту интуицию, как мы увидим в следующем разделе.

Эпистемический аргумент можно распространить на случайную удачу. Рассмотрим еще раз симпатизирующего нацистам и его коллегу, переехавшего в 1929 г. в Аргентину по делам. Аналог точно такой же настроен как сочувствующий нацистам, но живет тихой и безобидной жизнь в Аргентине. Согласно этой цепочке рассуждений, хотя правда что контрагент не отвечает за то же самое сочувствующих нацистам, его следует судить именно за то, за что он бы сделал.Ричардс утверждает, что мы судим людей за то, что они бы сделали, но то, что они делают, часто является нашей сильной стороной доказательства того, что они сделали бы . В результате, учитывая наши ограниченные знания, мы, возможно, не имеем права лечить таким же образом, как и сочувствующий нацистам, даже если они одинаково морально заслуживают такого обращения (Richards 1986, 174 сл.). Таким образом, случайная удача, как и результирующая удача, влияет на основе, доступной нам, когда мы судим об агентах, но не влияет на то, что эти агенты заслуживают.

Трудно понять, как этот аргумент можно распространить дальше, чтобы охватить Конститутивное или причинное везение. Но даже если эпистемологический аргумент ограниченный таким образом, он все же может быть частью хорошей общей стратегии решения проблемы моральной удачи, насколько это возможно применять смешанный подход к разным видам удачи.

Вторая стратегия объяснения появления морального везения такова. наиболее естественно применяется к результирующей удаче. Те, кто принимает это стратегии утверждают, что это понятно или даже уместно чувствовать иначе о водителе, который убивает ребенка, чем о том, кто не.Неуместно предлагать разные моральные оценки своего поведения (например, Роузбери, Ричардс, Вольф, Томсон).

Уильямс разъясняет понятие «сожаления агента». чувство, чье «конститутивное мышление» есть первое лицо субъекта подумало, что это было бы намного лучше бы она поступила иначе. Сожаление агента также требует определенного своего рода выражение, которое отличается от того, что мы могли бы назвать «сожаление стороннего наблюдателя». Например, он может включать в себя готовность возместить ущерб лицу, пострадавшему от его действия.В случае водителя грузовика, который не по своей вине собственный, сбивает ребенка, пишет Уильямс, «нам жаль водитель, но это чувство сосуществует с тем, что даже предполагает, что есть что-то особенное в его отношении к этому событию, что-то, что не может быть устранено только соображением, что это была не его вина» (1981, 43).

Можно развить эту мысль еще дальше и утверждать, что она разумно ожидать и, может быть, даже требовать того, кто убивает ребенка реагировать иначе, чем другие.Для Например, Вольф утверждает, что существует «безымянная добродетель». который заключается в «принятии на себя ответственности за свои действия и их последствия» (2001, 13). Это достоинство принятия ответственность в некотором смысле за последствия своего действия, даже если никто за них не отвечает. В некотором смысле это сродни добродетели щедрости в том, что она «предполагает готовность дать больше… чего требует справедливость» (14). К возьмем другой пример, Ричардс предполагает, что у нас часто бывают отрицательные чувства к тем, кто причиняет вред, даже когда мы понимаем, что они не заслужены, и что это могут быть чувства, которые мы должны испытывать.Для Например, родителю должно быть неприятно встретить девушку. кто случайно уронил вашего ребенка, даже если вы знаете, что никто не мог держались (1986, 178–79). Чувства, которые и агенты, и наблюдатели, естественно, делают или даже должны были, могут быть легко сбиты с толку с суждениями, которые обязывают нас к существованию моральной удачи. Но однажды мы отличаем эти законные чувства от моральных суждений, мы можем и должны устранить суждения, которые влекут за собой приверженность моральным удача. Опять же, эта стратегия наиболее естественно применяется к результирующим удача.

В последнее время критики этой стратегии возражали против нее по целому ряду причин. основания. Например, против точки зрения Вольфа приводились аргументы в частности, что как только мы признаем уместность большее самообвинение в случаях большего вреда, нет веской причины для отрицание моральной удачи остается, и у нас действительно есть веские основания принимая это. (См. Moore 2009, 31 ff.) Также утверждалось, что Описание Вольфом нашей феноменологии в лучшем случае неполно: дело не только в том, что мы хотим, чтобы люди больше винили себя, когда они причиняют больший вред, но мы считаем их более порицаемый. Наши суждения о большей ответственности также требуют объясняя прочь. (См. Домский 2004.)

Вариант этой стратегии использует идею о том, что можно оправдать дифференциал лечение , скажем, небрежного водителя, который сбивает ребенок и тот, кто нет, даже если оба одинаково морально порицаемый. Например, Хеннинг Дженсен (1984) утверждает, что хотя оба одинаково виновны, есть консеквенциалистские причины не привлечение первого нерадивого водителя к той же степени вины поведение .Поскольку все мы чем-то рискуем, а кто-то менее скорее причинит вред, чем другие, обвинять всех в простом принятие таких рисков потребует такого высокого уровня осторожности, чтобы рискуем разрушить нашу способность действовать как моральные агенты. С другой стороны, требуя наказания или компенсации от тех, кто причиняет вред необходим для обеспечения «восстановительной ценности» для этих агентов и сохранить их целостность.

Третья стратегия состоит в том, чтобы указать на то, что мы ошибочно делаем вывод о моральной удаче. от юридической удачи.Хотя могут быть веские причины для принятия закона относиться к людям по-разному, даже если то, что они делают, зависит от факторов вне их контроля, мы (по понятным причинам) делаем ошибочный вывод что закон прямо отражает правильную моральную оценку в таких случаях. Например, существует ряд причин, по которым закон может оправданно наказывать за успешные преступления более сурово, чем просто попытки, в том числе баланс сдерживания и конфиденциальности (Роузбери 521–24). Если подобные причины обеспечивают обоснование дифференцированного отношения к таким случаям в законе, тогда действительно было бы неправильно делать вывод, что успешные и неудавшиеся убийцы заслуживают разных моральных оценок.Однако тот факт, что мы делаем , делает такой ошибочный вывод объясняет, почему мы часто верим в существование моральной удачи, когда размышление может показать, что это ошибка.

В дополнение к объяснению того, как может быть внешний вид моральная удача, несмотря на то, что нет никакой, некоторые из тех, кто хотите отрицать существование моральной удачи, возьмите на себя задачу предложить последовательная и правдоподобная картина морали, которая избегает удачи.

Некоторые из тех, кто участвовал в дебатах о свободе воли, отрицали существование причинной, а может быть, и определяющей моральной удачи предлагая отчетливое метафизическое описание человеческой деятельности.(См., для например, Чисхолм, Тейлор, Кларк и О’Коннор. Смотрите также Перебум, который утверждает, что такой отчет последователен, но не соответствует действительности.) Эта точка зрения известна как «агентно-каузальный либертарианство». Основная идея заключается в том, что агенты сами вызывают действия или, по крайней мере, формирование намерений, без их принуждения к этому. Таким образом, сам агент, реализующий свои каузальные силы, является неопределенным причиной ее намерений. При некоторых каузальных воззрениях агента только агент, в отличие от событий, вызванных другими событиями, является причиной намерение (т.г., О’Коннор), а с другой стороны, агент действует в тандеме с событиями, которые вероятностно вызывают действие (Кларк, 1993). В частности, с точки зрения первого типа, мы, кажется, избегаем вывода, что наши действия должны зависеть от причинных факторов которые находятся вне нашего контроля. При этом точно не ясно каким образом переход к агентной каузальности должен восстановить контроль, который мы ищем. Ибо мы могли бы спросить, почему мы должны рассматривать агента причина, контролирующая ее действия, в то время как мы можем представить, что другие вещество вызывает (т.г., столы или бильярдные шары) не было бы в контролировать то, что они вызывают. Можно указать, что упражнение особой каузальной способности вызывать намерения есть просто осуществления контроля, но нам нужны дополнительные подробности, чтобы увидеть, что задача не была оговорена прочь. (См. Кларк, 2005 г. и Меле, 2006 г. для недавних дискуссий о причинно-следственной связи агентов и удаче.) важно отметить, что агентно-причинные взгляды согласуются с действиями и даже намерения, частично зависящие от факторов, не зависящих от человека. контроля, такие как причины, которыми люди располагали во время решение или действие.

Совсем по-другому, как мы видели, можно взять на себя часть задачи по описанию целостной картины невезучих нравственности путем выявления объекта нравственной оценки в случае косвенное везение. Например, Ричардс предлагает, чтобы люди быть оценены по тому, что они сделали бы в других обстоятельствах. Более того, людей следует оценивать по их характеру, проявлениями которых являются их действия в различных обстоятельствах.

Циммерман начинает там, где заканчивает Ричардс, предлагая продолжить «последствия отрицания значимости удачи для моральная ответственность» до их «логического завершения». (2002, 559).За возможным исключением некоторых видов учредительных удачи, Циммерман отвергает возможность моральной удачи всех четырех видов, предлагая связную картину моральной оценки. Он отвергает возможность результирующей удачи, сначала признавая, что человек, которому (по счастливой случайности) удается осуществить свой план причинения вреда, несет ответственность для большего количества вещей, чем тот, кто (по счастливой случайности) не может выполнить идентичную строить планы. Но, согласно Циммерману, мы должны различать сфера и степень ответственности. Оба мужчины ответственны в той же степени, и это своего рода моральное оценка, к которой должен применяться принцип контроля. Когда это приходит к случайному везению, все сложнее. Когда это приходит к случаям, подобным случаям результирующей удачи, в которых мы хотим удержать ответственные люди, мы можем найти что-то , чтобы задержать их несут ответственность, а именно за свои планы, намерения или попытки. Однако, когда дело доходит до случаев случайного везения, таких как Нацистский коллаборационист и его двойник, встречных планов нет или намерения или попытки, которые просто не осуществились.Циммерман предполагает, что нет ничего, что мы считали бы двойником. ответственный за; в этом случае область действия агента ответственность равна 0. Но мы все равно можем и должны привлечь его к ответственности до тех же градусов , что и сторонник нацистов. он несет ответственность tout court даже если он не несет ответственности за ничего (2002, 565). Он несет ответственность в том смысле, что его нравственные запись пострадала в лучшую или худшую сторону в силу чего-то о ему. Ибо есть что-то, за что он несет ответственность, а именно, его существо таково, что он свободно совершил бы самое такие же неправильные действия, если бы он был в тех же обстоятельствах, что и нацистский сочувствующий.

Это рассуждение может быть расширено еще дальше, чтобы охватить случай конститутивное и даже один из видов причинного везения. Предположим, что Георг делает не убивать Хенрика, а Джордж убивает Генри. Далее предположим, что «Причина, по которой Георг не убил Хенрика, заключалась в том, что он слишком робким, или что у него была толстая кожа, а оскорбления Хенрика не расстраивать его так, как оскорбления Генри расстраивают Джорджа, или что он был глухим и просто не слышал оскорблений, которые Хенрик швырнул себе дорогу. Если, тем не менее, верно, что Георг свободно застрелил Хенрика, но по какой-то такой особенности дело закончилось которые он не мог контролировать, то, я утверждаю, он так же ответственен, в силу этого факта, как и Джордж» (2002, 565). Циммерман признает, что есть особенности конституции человека, которые важны для человека, хотя он и отрицает эту робость, толстокожесть и т. д. входят в их число. Однако, если такой черты существенны, то было бы неверно говорить, что Георг если бы их не было, он бы свободно убил Хенрика. Так как Георг ответственность, по мнению Циммермана, именно в силу такого контрфактуалы верны, он будет освобожден от ответственности, если такие черты были необходимы ему.По этой причине Циммерман признает, что «роль, которую удача играет в определении моральная ответственность не может быть полностью устранена…» (2002, 575).

Наконец, Циммерман продолжает утверждать, что его рассуждения применимы даже к случаи, в которых действия человека обусловлены причинно-следственной связью. Если оно правда, что, скажем, Георг убил бы Хенрика, если бы его детерминированное причинная история, над которой он не властен, была иной, тогда Георг так же ответственен, как если бы он убил Хенрика в мир, который не был определен. Итог применения Аргументация Циммермана состоит в том, что мы все несем ответственность, заслуживают порицания и даже похвалы, чего мы и представить себе не могли. Если Циммерман прав, существует бесчисленное множество контрфактуалов, применимых к каждого из нас, в силу чего мы несем ответственность перед одним степени или другой. Таким образом, эта точка зрения принимает Принцип Контроля за крайнюю степень серьезно и применяет его самым широким образом. Цена, которую мы плата за «серьезное отношение к удаче» состоит в том, что наша повседневная мораль суждения если не всегда ошибочны, то по крайней мере радикально неполный.

Против Циммермана можно выдвинуть ряд возражений. включая (i) что, по крайней мере, большие классы контрфактов в в силу чего, по его мнению, люди несут ответственность, не имеют истинной ценности (например, Адамс 1977, Нелкин 2004, Циммерман 2002, 572 и Циммерман 2015), и (ii) что он просто ошибается в том, что можно нести ответственность ни за что не отвечая. Возражение третьего рода принимает форму задачи предложить точную схему соответствующие контрфакты, которые могут правдоподобно объяснить особенность агенты, в силу которых они несут ответственность в той же степени, что и другие лица, виновные в неправомерных действиях..

Ханна (2014) выдвигает это третье возражение, сначала пытаясь определить общую форму такого контрфактического. Например, он предлагает в качестве первого прохода:

(G) Если бы агент свободно выполнял какое-либо действие Ø, если бы он в обстоятельствах С, то ее степень ответственности такая же, как это было бы, если бы она свободно использовала Ø-ed в C.

Но такая контрфактическая схема не может быть правильной. Для рассмотрения следующий случай: Джимми пообещал своей супруге перестать есть в местной Макдоналдс.Но если бы он проехал мимо, пока она открыта, он [свободно] поддался бы искушению и нарушил бы свое обещание. Он избегает проезжая мимо Макдональдса, чтобы не нарушать своего обещания. Конечно Джимми не так достоин порицания, как если бы он проехал мимо. McDonald’s и нарушил свое обещание. Таким образом, это контрфактическое схема не может обосновать вердикт против удачи, что человек в равной степени порицаемый как тот, кто совершил плохой поступок в силу факта что человек сделал бы это в данных обстоятельствах.

Как признает Ханна, защитник случайного везения может улучшить контрфактической схемы различными способами, чтобы попытаться избежать такого контрпримеры. Но каждое улучшение, кажется, просто приносит умный новый очевидный контрпример. Возможно, контрфактуалы просто не могут задание, о котором их просят.

У отрицателей случайной и конститутивной удачи есть разные варианты. однако в ответ. Они могут продолжать искать другую схему для релевантные контрфакты или определить более фундаментальную особенность агенты, которые порождают контрфактуалы, которые просто служат свидетельство такой особенности без проведения всех пояснительных весят сами. Или они могут указать, что человек в целом степень виновности зависит не только от одного контрфактического, и указать, что могут быть и другие соответствующие контрфакты, которые также верны для агента, некоторые из которых могут смягчить или даже сделать агент похвальный. Когда кто-то держит все эти контрфакты в в то же время становится гораздо более интуитивно понятным, чем агенты для которым верен идентичный набор контрфактуалов, действительно в равной степени порицаемый (или похвальный). (См. Циммерман 2015.) На данный момент мы снова, кажется, достигли потенциального столкновения из-за интуиции. Например, Ханна предлагает случай Дженни, которая «живет в стабильной, идиллической, изолированное утопическое общество. Следовательно, она не развилась до в достаточной степени все черты, которые располагали бы ее к сопротивлению тирания. К сожалению, по этим причинам… Дженни сотрудничать, если бы она находилась в условиях, подобных нацистской Германии». Интуиция Ханны подсказывает, что Дженни не так виновна, как настоящий нацистский коллаборационист, тогда как кажется, что Циммерман, имея все контрфактуальности для каждого из двух агентов, имеет противоположное реакция. Представляется, что для полного разрешения спора потребуется сравнение целых фреймворков, включая обращение к еще большему диапазон интуитивных представлений о случаях, общих моральных принципах и объяснительная сила, между прочим.

Даже если одно или несколько возражений против аргумента Циммермана в конечном итоге попали в цель, его подход очень помогает показать, что попытка довести отрицание моральной удачи до его логического вывод выглядит так.

В отличие от Циммермана, большинство из тех, кто придерживается стратегии отрицания, так и поступают. только для определенных видов моральной удачи.Рассматривая всякие удачи в таким же образом (за исключением конститутивной удачи в отношении существенные свойства), Циммерман бросает вызов тем, кто принять эту стратегию, чтобы защитить проведение линии между результирующая и другие виды удачи. Как мы увидим, это самое вызов бросают и те, кто занимает диаметрально противоположную позицию и принять все формы моральной удачи.

4.1.2 Отрицание моральной удачи и отказ от морали в пользу этики

Прежде чем обратиться к подходу принятия существования морального удачи, остается рассмотреть точку зрения, приписываемую ранее Уильямса «Постскриптум» (1993).Извлечение Позиция Уильямса в отношении «Моральной удачи» общеизвестна. трудная задача, облегченная только благодаря собственному признанию Уильямса в «Постскриптуме», что его оригинальная статья «может способствовали» некоторым недоразумениям (251). Многие комментаторы читали, что Уильямс отстаивал позицию, согласно которой существует моральная удача. и глубоко угрожает нравственности. Наверняка есть линейка рассуждения в оригинальной статье Уильямса, которые предполагают это (см. 37–42, 51–53). Но в постскриптуме Уильямс делает различие между моралью и этикой, позволяющее ему отрицать существование морального везения, тем самым сохраняя определенную целостность для мораль.

Уильямс понимает мораль как воплощение кантианской концепции. описано выше, принимая во внимание, что сущность Принципа Контроля «встроена» в так понимаемую мораль (1993, 252). В В то же время примеры, подобные описанному ранее делу Гогена, показывают, что можно быть рационально оправданным в своем решении в в силу его исхода. Далее, такой случай показывает, что наша общая оценочное суждение о чьем-то решении может зависеть от факторов вне контроля агента.Таким образом, мы должны сделать вывод, что существует своего рода ценность, которая конкурирует с моральной ценностью, если не превосходит ее. И если правильно, то мы должны отказаться от «точки нравственность» так понималась, а именно «давать приют против удачи, одно ценное царство (действительно , высшей ценности ) которая защищена от непредвиденных обстоятельств» (1993, 251, курсив мой). Кажется, что мораль может оградить себя от удачи только в за счет вышеизложенной высшей ценности. Как только мы признаем эту стоимость, мы можем сохранить нравственность нетронутой (хотя скептические сомнения в ее способность сопротивляться удаче еще можно поднять), но мы потеряли причина заботиться об этом. Вместо этого, предлагает Уильямс, мы должны заботиться о этике , где под этикой понимают наиболее Общий вопрос о том, как мы должны жить.

По поводу этой линии рассуждений могут возникнуть вопросы. Например, мы можно спросить, есть ли какой-то смысл в том, что Гоген Уильямс должен был оставить свою семью, несмотря на то, что результат был таким Добро пожаловать. Если нет, то Уильямс не показал той морали конкурирует с какой-либо другой ценностью или превосходит ее. Из другого направлении, мы можем спросить, прав ли Уильямс в том, что мораль проигрывает его смысл, если он не является высшим источником ценности.Конечно, даже если Рассуждения Уильямса несостоятельны, вывод все еще может быть правильный, и другие предложили различные пути к нему.

Идея о том, что мы должны заботиться об этике, понятая Уильямсом делает, находит вдохновение в работах Аристотеля. Аристотель озабочены природой хорошей жизни в самом широком смысле смысле — в том, что он называет «эвдемония», часто переводится как «счастье». Аристотель отстаивает идею о том, что счастье состоит в том, чтобы быть добродетельным человеком всю жизнь, и, в свою очередь, мысль о том, что быть добродетельным человеком нужно не только что человек обладает добродетельными качествами и наклонностями, но также и тот, действовать на них.Удача входит в счет по крайней мере двумя способами. Первый, Согласно Аристотелю, человек становится добродетельным, пройти правильное воспитание и обучение. Так как ли получает это обучение, по крайней мере, в некоторой степени выходит за рамки свой контроль, способность жить добродетельной жизнью сильно зависит от удачи. Во-вторых, тот факт, что будучи добродетельным человек требует выполнения определенных видов деятельности означает что мир должен сотрудничать различными способами, чтобы быть по-настоящему добродетельны, и поэтому будьте по-настоящему счастливы.Аристотель пишет, что счастье «также нуждается во внешних товарах; потому что это невозможно или нет легко совершать благородные поступки без надлежащего снаряжения» (1984 NE 1099a 31–33). Например, для того, чтобы совершать акты щедрости, человек должен иметь в своем распоряжении ресурсы, которыми можно поделиться. И с тех пор наличие подходящего оборудования является, по крайней мере, в некоторой степени вопросом случайного везения, ценность самой жизни будет зависеть отчасти на то, что не находится в чьем-либо контроле. В одной интерпретации Согласно Аристотелю, удача учитывается еще и третьим способом.Играет роль в соответствии с добродетелью недостаточно для счастья, на этом интерпретация, хотя она и является «доминирующим компонентом» Описание счастья Аристотелем (Ирвин 1988, 445). Согласно с с этой точки зрения необходимо также иметь минимальное обеспечение внешними товарами (например, здоровье, безопасность, доступ к ресурсам), чей вклад в счастье не зависит от того, делают ли они возможной добродетельную деятельность. Если это так, то ценность жизни будет зависеть от по крайней мере отчасти на факторы, не зависящие от человека.В сумме пока есть некоторый спор о том, думал ли Аристотель больше чем для счастья требуется жизнь в добродетельной деятельности, Ясно, что удача играет значительную роль в определении того, будет ли люди действительно добродетельны и хороша ли жизнь людей в самом широком смысле. Отсюда и «хрупкость добра» (Нюссбаум).

4.2 Приемка

Все те, кто допускает существование какой-либо моральной удачи отвергнуть принцип контроля и кантианскую концепцию морали что охватывает его.В результате они должны либо объяснить, как мы можем последовательно пересматривать наши моральные суждения и практики или показывать что мы не привержены Принципу Контроля в первую очередь место.

4.2.1 Принятие моральной удачи и пересмотр наших практик

Некоторые, кто принимает удачу, утверждают, что это требует значительных изменений. в наших моральных практиках. Браун (1992), например, предполагает, что если принцип контроля ложен, мы не должны реагировать на проступок агента с гневом и виной, «против» него, а скорее с гневом, не включающим враждебность или желание наказать.Тем не менее, мы все еще можем ответить к успешному убийце с более «правильным» видом гнева, чем мы чувствуем к неудачнику. Один вопрос, который может быть поднят здесь вопрос о том, достаточно ли у нас осталось обычная концепция морали, включающая подлинные представления о вине и ответственность.

4.2.2 Принятие моральной удачи без (настолько) пересмотра

Другие предполагают, что Принцип Контроля не имеет держаться за нас, что предполагают Нагель и Уильямс, и что отказ от этого существенно не изменить нашу практику.Среди них некоторые которые сосредотачиваются на дебатах о свободе воли, и другие, которые берутся за более широкие проблема морального везения напрямую.

4.2.2.1 Принятие моральной удачи и дебаты о свободе воли

Большая группа, принимающая моральную удачу, не обращает явного внимания на проблема морального везения в такой формулировке, потому что они сосредоточены на том, что Нагель определяет более узкую проблему, а именно свободу воли. Один Традиционная проблема свободы воли ставится следующей линией рассуждение: если верен детерминизм, то никто не может действовать свободно, и, предполагая, что свобода необходима для ответственности, никто не может быть ответственность за свои действия.Компатибилисты утверждают, что мы можем действовать свободно и ответственно, даже если детерминизм верен. Поскольку большинство не принимать радикальную теорию Циммермана о моральной оценке в кто может нести ответственность, несмотря на то, что он не несет ответственности за ничего, они допускают существование причинно-следственной моральной удачи. Если, как утверждали некоторые, причинная удача исчерпывается конститутивными и случайного везения, то они тоже допускают, что могут быть такие виды моральной удачи, а также.

Основная компатибилистская стратегия состоит в том, чтобы утверждать, что агенты могут контроль над своими действиями в смысле, необходимом для свободы и/или ответственности, даже если они не контролируют причинно-следственные детерминанты эти действия.Например, если человек действует со способностью действовать в вескими причинами (Wolf 1990) или если кто-то действует с «управление наведением», которое частично состоит в воздействии на механизм реагирования на причины, за который человек взял на себя ответственность, (Fischer and Ravizza 1998), человек может нести ответственность за свою действия. Ключевым моментом здесь является различение различных видов факторов, над которыми никто не властен. Если чьи-то действия вызванные факторами, которые человек не контролирует и которые мешают ему наличие или осуществление определенных способностей, то никто не несет ответственности.Однако, если действия человека вызваны факторами, которые он делает не контролируют, но позволяют иметь и осуществлять соответствующие способности, то можно «управлять» своими действия в соответствующем смысле и, таким образом, ответственность за свою действия.

Интересно, что компатибилисты часто молчат по вопросу о результирующая и косвенная моральная удача, хотя эти формы удачи может представлять для них недоиспользуемый ресурс. Ибо если он поворачивается из того, что удача — или отсутствие контроля — доставленная детерминизм — лишь один из источников удачи среди других, тогда детерминизм не является уникальным препятствием для свободы воли и ответственности, по крайней мере, когда дело доходит до контроля. Это необходимо для расширения области применения широко используемая компатибилистская стратегия, чтобы показать, что когда дело доходит до причинная удача, компатибилисты не одиноки.

В дебатах о свободе воли компатибилисты не одиноки. принятие существования определенных видов удачи. Многие либертарианцы предположить, что наши действия вызваны предыдущими событиями (а не сами по себе в нашего контроля) в соответствии с вероятностными законами природы (см. например, Кейн 1996, 1999, Нозик 1981). При такой точке зрения естественно сделать вывод, что если детерминизм ложен, то существует по крайней мере один вид удачи в том, каким человеком он решает быть и, следовательно, в чем действия, которые человек совершает.То есть удача есть в том смысле, что есть не является объяснением того, почему человек выбрал один путь, а не еще один. В то же время Кейн, например, отрицает необходимость быть удачливым в том смысле, что выбор является случайным или случайным если детерминизм ложен. По мнению Кейна, важно быть свободным от удачи второго рода. Ибо даже если действие не определено, все же может быть так, что причины действие — это собственные усилия и намерения. И если действие человека вызвано его собственными усилиями и намерения, то действие не удачливо в смысле быть случайность или несчастный случай.Но хотя это показывает, что действия могут быть свободным от удачи важного рода, это все еще оставляет без внимания удачу третьего вида, а именно того, о котором идет речь в дебатах о моральной удаче: зависимость выбора агентов от факторов, не зависящих от их контроль. И похоже, что с рассматриваемой либертарианской точки зрения наша выбор действительно зависит от удачи такого рода. (См. Перебум 2002 г. и 2014 г. для обсуждения аналогичного бремени, разделяемого компатибилистов и такого рода либертарианцев.) Только агент-каузальный либертарианцы, упомянутые выше, предлагают учетную запись, которая нацелена конкретно на на устранение типа моральной удачи.(См. Levy 2011 для аргумента что никакое объяснение свободы воли не может избежать проблем, касающихся удачи. )

4.2.2.2 Принятие моральной удачи и отличительных представлений о морали

Также можно возразить, что мы не привержены Контролю. Принцип, непосредственно рассматривая проблему моральной удачи.

Одна стратегия состоит в том, чтобы утверждать, что моральная удача является проблемой только для слишком идеализированное представление о человеческой деятельности. Но как только мы примем реалистичной концепции человеческой деятельности проблема исчезает.Маргарет Урбан Уокер (1991) утверждает в этом духе, что моральная удача — это всего лишь проблематично для концепции моральных агентов как «ноуменальных» или чистый (238). Напротив, принятие концепции морали, относится к людям во всей их нечистоте не будет угрожает моральная удача. Согласно Уокеру, принцип управления далеко не очевиден, и мы не хотели бы жить в мире, в котором оно имело власть. Аргумент, по-видимому, основывается на идее, что без моральной удачи, нам не хватило бы нескольких добродетелей, позволяющих нам помогать каждому другими наиболее существенными способами. Сама наша реакция на моральную удачу может быть добродетельный. Например, признав, что наши «обязанности опережать контроль», мы можем показать достоинства надежность, принимая, что мы будем рядом с нашими друзьями, даже если их потребности не в нашей власти. Напротив, чистые агенты, которые несут ответственность только за то, что они контролируют, «не может зависеть на, тем более морально требуемом, принять на себя долю происходящего и огромная человеческая работа по уходу, исцелению, восстановлению и очистке от которых зависит каждая отдельная жизнь и жизнь коллективная.(247). Таким образом, если мы сосредоточимся на наших действительных моральных обязательствах, мы увидим, что Принцип контроля не является ни привлекательным, ни необходимым для мораль.

Не очевидно, что мир, в котором люди отрицали существование моральная удача будет столь же безрадостной, как и воображает Уокер. Моральная удача у скептиков есть материал, с помощью которого можно подвергнуть сомнению утверждение Уокера. Например, те, кто отрицает результирующую моральную удачу, все же могут согласиться с тем, что агенты обязаны минимизировать свои риски причинения вреда, и те, кто отрицает косвенную моральную удачу, все же могут согласиться с тем, что агенты обязаны развивать качества, которые подготавливают их к действию хорошо при любых обстоятельствах.

Вторая стратегия отказа от поворотов принципа управления Аргумент Нагеля с ног на голову, взяв за отправную точку обычные суждения и реакции, свидетельствующие о нашем скрытом неприятии Принцип контроля. Адамс (1985) принимает эту стратегию, рисуя нашу внимание на распространенные практики, такие как обвинение людей в их расистских отношения, даже если мы не думаем, что такие люди контролируют их отношения. Поскольку Адамс фокусируется в первую очередь на состояниях агентов ума, которые имеют намеренные объекты, такие как гнев и самодовольство, можно увидеть, что он принимает существование конститутивной моральной удачи в частности.Но это также можно применить ту же стратегию для других видов удачи, включая результирующую удачу. Мур (1997 и 2009), например, очки к тому, что мы возмущаемся теми, кому удается причинить вред больше, чем те, кто этого не делает, мы чувствуем большую вину, когда сами причиняем вред, и когда мы сталкиваемся с решениями, мы чувствуем, что последствия имеют значение для моральное качество нашего выбора. По мнению Мура, лучший объяснение этих реактивных установок, таких как вина и негодование, заключается в том, что их объекты действительно более заслуживают порицания.

Теперь у противников, отрицающих существование моральной удачи, есть способы объяснение этих явлений. Когда речь идет о случаях конститутивной удаче, как в случае с расистом, они могут сказать, что мы путать вину агентов с их характером и отношения с порицанием за свои действия, которые проявляют эти оскорбительного отношения и за их непринятие мер по устранению их. Поразмыслив, мы можем увидеть, что мы должны винить расистов только за свои действия или бездействие, а не за сами отношения над которыми они не властны. Точно так же, как мы видели ранее, когда приходит к результирующей удаче, скептики моральной удачи имеют множество сильных альтернативные объяснения наших суждений и эмоциональных реакций. Это возможно, что здесь есть разногласия на уровне интуиция: некоторым легче после размышления отвергнуть моральные суждения, которые зависят от результатов, чем другие. Далее, принимающие результирующая моральная удача сталкивается с проблемой формулирования положительного теория о том, как именно результаты влияют на моральный статус человека, в то же время с учетом нашей интуиции.Свердлик (1988) утверждает что не очевидно, как можно решить такую ​​задачу.

На этом этапе дискуссии те, кто принимает моральную удачу, предлагают обычные суждения и ответы в их защиту, а моральное везение скептики предлагают альтернативные объяснения этой практики и задерживают сам принцип управления вместе с другими рефлективными интуитивными суждения, как причина отвергать моральную удачу. Кажется, у нас есть что-то тупика. Так что неудивительно, что те, кто принимает моральную удачу, склонны не полагаться исключительно на обычные суждения в своих доводах, а скорее продолжать попытки подорвать Принцип Контроля в других способы.

Еще один способ подорвать привлекательность принципа контроля само по себе, чтобы показать, как это может быть ошибочно принято за что-то другое, что более правдоподобно. Например, Адамс (1985) признает, что ограничивает то, за что мы можем нести ответственность, и пишет, что государства разума, «за которые мы несем прямую ответственность, — это те, кто которые мы сознательно или бессознательно реагируем на данные, достаточно богаты, чтобы позволить достаточно адекватную этическую оценку интенциональный объект состояния и место объекта в ткани личных отношений» (26).Таким образом, согласно к концепции морали Адамса, сторонники Контроля Принципы правильны в важном отношении, а именно в их понимание того, что то, за что человек отвечает, путь от себя . Но это требование является более общим, чем строгое требование контроля, и хотя его легко спутать с С этой точки зрения принцип управления превосходит его.

Приняв ту же общую стратегию, Мур (1997) по-прежнему определяет другие принципы, с которыми можно спутать Принцип Контроля.Он указывает, что когда мы используем слово «удача» в В контексте моральной оценки мы склонны подразумевать под , а не , что человеку не хватало контроля над тем, что он сделал, а скорее над тем, что произошло был далек от «некоторых моральных норм нормы» (213). Например, рассмотрим двух потенциальных убийц, один из которых стреляет из своего ружье и попадает в цель, а другой стреляет таким же образом, с того же расстояния и так далее, но чья пуля отклоняется неожиданный и необычайно сильный ветер.Мур предполагает, что первый стрелку не «повезло» в обычном смысле, хотя правда, поднялся ураганный ветер или нет, не в его контроль. По словам Мура, есть что-то интуитивно правильное. о морали, невосприимчивой к удаче, но только если мы понимаем «удача» в смысле «причудливость». Кроме того, успешный убийца находится под контролем . его действий в обычном смысле слова «контроль», даже если он не управляет ветром. Таким образом, пока мы заботимся об удаче и контроле при вынесении как моральных, так и правовых оценок, с этой точки зрения, это не концепции Нагеля.Таким образом, по Муру, в нашей повседневной жизни нет противоречия. обязательства.

Теперь те, кто думает, что нас естественным образом тянет к Принципу Контроля может ответить, указав как на интуитивную правдоподобность принцип в абстрактном виде и случаи, описанные ранее, которые кажутся поддержите это. Они могли бы также согласиться с тем, что Адамс и Мур указали из дополнительных необходимых условий для ответственности, в то же время все еще утверждая, что Принцип Контроля верен. Опять же, разные интуитивные представления о случаях и о Принципе Контроля имеют потенциал, чтобы иметь большое значение для своего взгляда на это точка.

Майкл Оцука предлагает еще один принцип вместо Контроля. Принцип: человек заслуживает порицания только в тех случаях, когда он имел вид контроля, который позволил бы быть полностью безупречным. Однако этому соответствует 90 259 вид 90 260 моральной удачи: вину может варьироваться 90 259 в степени 90 260 в зависимости от причиненный вред, когда на причиненный вред может повлиять то, что не входит в свой контроль. Хотя нельзя быть заслуживающим порицания, если не хватает контроль, необходимый для того, чтобы избежать вины, степень вины может возрасти, если человек идет на риск выходит плохо из-за обстоятельств, которых нельзя было сделать, чтобы избежать.Например, в случае с двумя убийцами оба виновны, но, утверждает Оцука, тот, кто попадает в цель и убивает ее, более порицаемый. Зарисовывая вид, Оцука проводит параллель с Дворкин (1981) трактует удачу опциона в дебатах о эгалитаризм. В этих дебатах проводится различие между вариантами удачи («вопрос … того, выигрывает кто-то или проигрывает через принятие изолированного риска, который он или она должен был предвидеть и мог бы отказались») и грубая удача («вопрос о том, насколько выпадают не в том смысле…. азартные игры)». Если кто-то удача просто груба — никто не брал на себя риск, как если бы он сделал все, что сделал бы осторожный водитель, и по счастливой случайности собака выбегает на улицу и проезжает по ней — не заслуживаешь порицания. Но если кто-то берет на себя риск сознательно и безрассудно управлять автомобилем, и, в результате, один убивает собаку, значит, он заслуживает порицания. А также, кроме того, человек может быть более заслуживающим порицания в том случае, когда он убивает собаке, чем в том случае, когда человек идет на такой же риск, но к счастью доходит до дома, ничего не задев.Было бы разумно, на По мнению Оцуки, владелец собаки, чью собаку убили, должен быть более обижен, чем тот, чья собака убежала, и это поддерживает вывод о том, что водитель, убивший собаку, более достоин порицания, чем тот, кто этого не делает.

Параллель с выбором и грубой удачей наводит на размышления, но защитник Здесь у безусловного принципа Контроля есть ресурсы. Обращаясь к различие между масштабом и степенью, можно предположить, что безрассудный водитель, что важно, несет ответственность за большее количество вещей (включая смерть), но не более предосудительного. На самом деле параллель к трактовке опционной удачи в дебатах о дистрибутивной правосудие может подойти лучше всего, если мы заинтересованы в том, за что мы несем ответственность за , а не насколько мы ответственны. Далее мы видели повод думать, что, поразмыслив, мы не должны винить ни одного безрассудного водитель больше, чем другой. Можно подвергнуть сомнению предпосылку Оцуки. степень виновности следует понимать с точки зрения соответствующую степень отношений, таких как обида (или даже более слабая предположение о том, что степень виновности отслеживает соответствующие степень такого отношения).Но даже если мы примем эту посылку, мы можно заключить, что, хотя понятно, что один владелец собаки обиделся бы больше, чем первый, больше обиды нет на самом деле оправдано. Это наблюдение возвращает нас к тонкому характер диалектики.

В решении этого спора между теми, кто защищает контроль принципа и тех, кто защищает альтернативные принципы, мы можем просто попросить какое значение следует придавать нашим естественным реакциям на случаи, и, в частности, к нашим реактивным установкам, таким как негодование и вина. По крайней мере, в некоторых случаях их можно смягчить, если мы задумаемся. явно на ключевых характеристиках случаев, и наши первоначальные ответы могут быть пересмотрены в свете этих размышлений вместе с размышлениями о общие принципы.

Примечательно, что недавно философы попытались апеллировать к к результатам эмпирической психологии, чтобы объяснить некоторый набор интуиция или другое, и эта стратегия была применена в области моральная удача в частности. Некоторые примеры см. в Domsky (2004) и Ройзман и Кумар (2004), чьи объяснения по-разному поддерживают сохранение нашей приверженности Принципу Контроля, и см. Enoch and Guttel (2010) за ответ обоим.Психологи и Философы-экспериментаторы также просто пытались предложить объяснения наших интуиций, особенно тех, которые кажутся конфликтующими, когда мы найти в споре о моральной удаче. Например, см. Кушман и Грин (2012), которые предлагают объяснение явно противоречивых интуиции о моральных результатах удачи с точки зрения двух диссоциируемых процессов, а также Björnsson and Persson (2012), которые предлагают объяснение с точки зрения изменения объяснительной точки зрения. В интересный набор исследований, Kneer and Machery (2019) обнаружили, что, когда участников попросили дать сравнительные суждения о парах сценариев, различающихся только исходом, они, как правило, предлагали антиморальные ответы на удачу, оценивающие агентов в обоих сценариях одинаково заслуживающими порицания.Напротив, в связанных исследованиях, в которых каждый участник видел только один сценарий без сравнения, суждения участников о степень виновности варьировалась в зависимости от сценария, причем более опасная сценарии исхода, получившие суждения о более высокой степени вины. Однако Книр и Машинери обнаружили, что различия в суждениях в этих случаях было почти полностью опосредовано непропорциональным приписывание небрежности агентам в вредоносных сценариях, предполагая возможность того, что при представлении только одного сценарий участники читают в обратном порядке от вреда к моральному ущербу. значительное приписывание признаков агентам.Если это правильно, тогда это не может быть исход сам по себе, который дает основания для дифференцированные суждения, а, скорее, отчетливое морально значимое особенность агентов, которая часто связана с исходом. Взятый Вместе исследования Книра и Мачери подтверждают идею о том, что у людей есть анти-результаты — интуиция и непрофессиональные теории, и что там, где они, кажется, имеют интуицию, ориентированную на результат, они могут быть объясняется тем, что люди отслеживают что-то, что связано только условно с результатом, а не с самим результатом.Однако стоит отметить, как и некоторые из этих авторов, даже если бы мы уверены в том, что обладаем психологическими объяснениями наших интуиции, то еще предстоит проделать философскую работу, чтобы разобраться в каковы нормативные факты. Но полезно иметь растущее тело систематических исследований интуитивных реакций на сценарии, включающие моральное везение, а также исследование особенностей дел людей найти выдающееся.

Есть последний аргумент в пользу признания моральной удачи совсем другого рода, которые могли бы в конечном итоге помочь решить проблему в того или иного направления.Он явно охватывает все виды удачи и, таким образом, представляет собой глубокий и трудный вызов моральной удаче скептиков, особенно большая группа, которая сосредотачивается исключительно на результирующая удача. Основная идея заключается в том, что отвергая результирующую удачу, но а не другие виды удачи, это неустойчивое положение (например, Moore 1997 и Хартман 2017). Короче говоря, нельзя найти принципиального места для подведите черту под отказом принять моральную удачу. По сути, это Аргумент — это аргумент Нагеля наоборот. Начните с наблюдения за тем, что нам не хватает контроля над всем: результатами наших действий, нашим обстоятельств, нашей конституции и нашей причинной истории.Если мы будем избегать морального скептицизма, тогда мы должны принять моральную удачу в некоторых областях, и если мы это делаем, то мы должны принять это в области результатов. В частности, если мы признаем, что мы не предрасположены к принятию принцип контроля, то мы должны принять удачу в во всех областях, тем самым избегая морального скептицизма.

Хартман (2017) предлагает версию этой стратегии, которая явно аналогичный (стр. 105–07). Рассмотрим трех агентов, которые все образуют намерение и план совершения убийства. У каждого есть один возможность нажать на курок пистолета. Чихает чихает и так не может нажать на курок; Off-Target нажимает на курок, но пулю перехватывает птица, и Бычий глаз нажимает на курок и попадает в ее цель. По гипотезе, имеет место косвенное везение, так что, утверждает Хартман, Снизи менее достоин порицания, чем Нецелевой, даже хотя она бы нажала на курок, если бы ее аллергия не подействовала вверх. Но, учитывая параллели между Sneezy и Off-Target (тот же намерения, планы и т. д.) аналогичны параллелям между Off-Target и Bulls-Eye, у нас есть аналогичные доказательства того, что Off-Target менее заслуживают порицания, чем Bulls-Eye.

Существует множество возможных ответов, таких как предложенный Ривера-Лопес (2016), в котором утверждается, что существует принципиальная различие основывается на необходимости вообще делать моральные атрибуции. Мы должен принимать моральную удачу там, где это необходимо для совершения практики возложения ответственности возможно, но с учетом того, что это необходимо в случае случайного везения, а не в случае результатов удачи, мы можем провести принципиальную линию между двумя парами случаев. Хартман полагает, что здесь действительно необходимо, чтобы мы принимать моральную удачу только в том случае, если она необходима для наших практик атрибуции, но и предположить, что это вызывает вопрос в контекст, по крайней мере, без дальнейшей защиты.Другой ответ заключается в том, что Принятие случайного везения не требует признания того, что оно делает разница везде, и что действительно Sneezy и Off-Target сами в равной степени порицаемы. Таким образом, аналогичный аргумент не оторваться от земли с этим набором дел. И все же, если мы обратимся к другой набор случаев, таких как случай Дженни, описанный ранее, который живет в утопическом мире, но сотрудничал бы с нацисты, где интуиция различных степеней вины сильнее, аналогия становится намного слабее.Тем не менее, общая линия аргументации представляет собой проблему для любого, кто хочет подведите черту, принимая одни виды моральной удачи и не принимая другие.

Теперь, даже если никто адекватно не защитил способ проведения линии между различными видами удачи, не очевидно, что дверь были закрыты для всех будущих попыток. Таким образом, один из способов увидеть это аргумент как перекладывание бремени. Те, кто хочет провести линию между различными видами моральной удачи должно предлагать более глубокое обоснование для этого, чем еще не было предложено.

4.3 Несогласованность

При таком подходе просто непоследовательно принимать или отрицают существование некоторых типов моральной удачи. Этот подход использовался, в частности, для конститутивной удачи.

Среди тех, кто хочет сохранить центральное место морали в нашей жизни, многие обращались к идее, сформулированной Николасом Решером (1993), в соответствии с которым «[ник] нельзя осмысленно назвать повезло в отношении того, кто он есть, но только в отношении того, что происходит к одному.Идентичность должна предшествовать удаче» (155). это легко взять Решер вырывает из контекста, не понимая, что он работа с понятием удачи, которое отличается от понятия «недостаток контроля.» По словам Решера, что-то повезло, если (i) это произошло «случайно», где это кажется означать что-то вроде «незапланированного» или «неожиданный» или «из ряда вон выходящий» и (ii) результат «имеет значительный оценочный статус в представляющие собой хороший или плохой результат, выгоду или убыток»(145). С этой точки зрения кажется, по крайней мере, очень странным говорить, что личность является (или не является) вопросом удачи.Но менее ясно, что есть что-то странное — не говоря уже о бессвязном — в том, чтобы говорить что личность не является вопросом внутри контроль.

Может ли быть, тем не менее, доля правды в утверждении Решера даже если мы понимаем «удачу» как «из своего контроль?» Возможно, нет смысла, например, говорить что человек контролирует то, кто он есть. Ибо можно было бы утверждать, что это равносильно утверждению, что человек является создателем самого себя. И в на самом деле Принцип Контроля, доведенный до его логической крайности, кажется приводят именно к такому требованию (см., напр.г., Браун 1992, Нагель 1986, 118). Если окажется, что самосозидание концептуально невозможно, т.к. многие утверждают (например, Гален Стросон 1986), то, возможно, есть смысл в котором правильно сказать, что, контролируя свое конституция не имеет смысла. Но из этого не следует, что это бессмысленно отрицать , что можно управлять своим конституция.

Возможно, лучший способ применить понимание того, что что-то есть Особенность удачи и телосложения не в том, чтобы сказать, что она бессмысленно обсуждать это, но сказать, что конститутивная моральная удача просто не проблематично для морали в том смысле, в каком результирующая моральная удача является.Это должно было бы принять вызов «рисования линий». как описано в последнем разделе. По этой линии рассуждений для в целях нравственной оценки, неважно, каким ты стал; важно то, что вы делаете с тем, что вы есть. Конечно, как мы видели, это требует защиты и объяснения, но это способ уловить понимание того, что конститутивная удача существенно отличается от результирующая удача, которая пленила ряд комментаторов.

Проблема моральной удачи глубоко тревожит.Естественно, есть широкий спектр ответов на него. На одной крайности находятся те, кто отрицает что есть какая-то моральная удача, а с другой стороны те, кто принимайте любую моральную удачу. Большинство авторов, ответивших на проблема находится где-то посередине; либо они явно берут смешанный подход или они ограничивают свои аргументы тщательно очерченное подмножество типов моральной удачи, оставаясь при этом незавершенным по отношению к остальным. Крайние позиции уязвимы для возражение, что они оставили какое-то соображение или другое совершенно не учтены.Но те, кто занимает середину, тоже сталкиваются трудная задача: где можно провести принципиальную границу между допустимые и неприемлемые формы удачи? Как мы видели, один по-видимому, естественным местом для проведения линии является результирующая удача и все остальные сорта. С этой точки зрения, нет результирующей моральной удачи, несмотря на первоначальные проявления, хотя моральная удача другие виды. Таким образом, занимающие эту должность сталкиваются с проблемой изложить правдоподобное обоснование проведения линии, где они делать.Но они также сталкиваются с проблемой, где именно рисовать другую линию, а именно линию вокруг того, что считается «Результаты.» Ибо мы можем спросить, на какой стороне этой линии намерения, желания, телесные движения и т. д. падают. Делайте результаты включать все, что происходит после формирования намерения или усилие воли, например? Или все, что следует за начало формирования намерения или начало напряжения воли? Или все, что следует «привязанности сердца», которую Адам Смит так красноречиво написал? Это трудные вопросы для тех, кто нарисуйте линию на результирующей удаче. Но трудные вопросы ждут каждого другое предложение тоже. К счастью, есть богатый и растущий литература, предоставляющая полный спектр ответов для изучения.

Философия E-118, Введение в метафизику

На что это похоже и почему: субъективные квалиа объясняются как объективные явления

Джеффри Александр Медина

 

Томас Нагель, г. «Каково быть летучей мышью?» представляет концепцию физических явлений. что ограничивает сведение его определения, по крайней мере, к объективным явления.Он предоставляет ряд аргументы в пользу отказа от физикалистской теории мира и разума, хотя ни один из них не является особенно убедительным, что я и намерен показать в что следует. В отличие от Нагеля аргументы от негативности, последовательный и исчерпывающий физикализм легко мыслимо, и я разработаю один возможный пример такой теории, с аргументы Пола Черчленда в качестве моего основания.

 

По мнению Нагеля, физикализм — это вера в то, что все существующее абсолютно объективно. Его точка зрения оставляет возможность дальнейшего определение открытое, но расплывчатое. Это делает однако не представляет проблемы, учитывая, что объективный характер физическая реальность является основным аспектом, подвергаемым нападкам на протяжении всего его возражения против физикализм.

Нагель выступает против физикализма апеллируя к феноменологическим особенностям сознания. Он утверждает, что переживания сознательного существа субъективны[1], и представляет вложенный аргумент, чтобы убедить нас в этом.Мы можем назвать это второй оценкой Нагеля. помещение. Его первый, изложенный ранее своего рода минималистическое определение физикализма, заключается в том, что физический знание обязательно является объективным знанием. Если эти две посылки окажутся верными, несложно сделать вывод. что сознание не может быть согласовано с физикализмом, и это как раз что делает Нагель. Поскольку сознание существует [2] физикализм должен быть ложным.

Есть еще дело Нагеля вложенный аргумент, аргумент в пользу его второй посылки. Он обосновывает утверждение о том, что сознательный опыт субъективным, объясняя тот очевидный факт, что единственное сознающее существо опыт, к которому мы причастны, является нашим собственным. Никакая физическая теория на сегодняшний день не позволяет мне узнать, каково быть тобой, ни, в контексте примера Нагеля, не знать, что значит быть летучей мышью. Он допускает, что мы могли бы представить каковы переживания для других сознательных объектов, но без объективных уверенность в том, правы мы или нет, наше невежество относительно того, «что нравится’ для других остается.Он также повторяется по-разному, не придавая особого веса своему аргументу, что найти физическую теорию, согласующуюся с этим недостатком знаний, невообразимое, трудноразрешимое, кажущееся невозможным и так далее.

 

Черчленд, в «Reduction, Qualia, and «Прямая самоанализ состояний мозга», Нагель делает три разных аргументы, каждый из которых не соответствует поставленной задаче. Далее я излагаю в общих чертах его возражения, а также собственные оценки и выводы, если это уместно.

Первый из аргументов Нагеля[3] обсуждаемый Черчлендом, предполагает, что физическое сокращение обычного субстанция исключает феноменальные черты этой субстанции. Черчленд считает это утверждение явно ложным. предоставление объективных описаний трех феноменальных особенностей; покраснение яблоко, теплоту кофейной чашки и высоту определенного звука. До этого момента Нагель еще мог возражать что эти описания упускают из виду знание того, на что это похоже для него самого или бык, чтобы увидеть красный.Он даже прокомментировал этот эффект, касающийся сведения звука к волновым явлениям, утверждая, что такое сокращение исключает точку зрения слушателя. Однако, поскольку Черчленд продолжает, два выделяются квалификаторы, которые, кажется, подавляют это возражение; (i) что разрешение, с которым работают наши сенсорные механизмы, далеко от совершенства, и (ii) что единственное субъективное качество красноты яблока или диссонанс звука находится в нашем уме. Подразумевается в сочетании (i) и (ii), хотя Черчленд признали это или нет неясно, есть представление о том, что такое покраснение для вы должны отличаться от того что такое краснота для меня у физикалиста счет реальности, учитывая, что наши физические составы различны и наши чувства зависят от наших физических тел, и что это потенциальное физикалистское объяснение происхождения наших субъективных восприятий.

Расширяя идеи Черчленда, мы находим что способы, которыми опыт «похож» на каждого из нас, различаются и возникают не обязательно препятствуют объективному анализу в рамках достаточно продвинутого неврология. Утверждение, что я не может знать, каково это быть тобой, это не только не обвинение физикализм вообще — это логическое продолжение — потому что это для вас похоже на то, что красный цвет соответствует непосредственно взаимодействию между вашими физические аппараты, занимающие определенную точку в пространстве и времени и некоторые случайное объективное яблоко, в то время как я, обладая другим физическим составом и положение в пространстве-времени, может только испытать мой собственный уникальный феномен.[4]

Это осознание впечатляет второй аргумент, который, по мнению Черчленда, также приводит Нагель; на самом деле Нагеля вторая попытка аргумента против физикалистской редукции разума полностью включены и предсказаны необходимым расширением физикализма, представленного над. Жалоба Нагеля, повторенная Черчлендом, заключается в том, что квалиа ощущений доступны через самоанализ, а состояния мозга — нет, и наоборот, состояния мозга можно рассматривать с разных точек зрения, тогда как квалиа познаются только предмет.Это так и должно быть; мое объяснение физикализма требует, как объяснено выше, того, что из первых рук знание чувственных квалиа доступно только субъекту, переживающему ощущения, а знание из вторых рук ускользает от объективного наблюдения на момент просто потому, что у нас еще нет значительно продвинутой технологии, чтобы следить за очень сложной и личной физической цепной реакцией, которая происходит когда увидишь яблоко.

Черчленд выдвигает аналогичное возражение тому, который он направил против первого аргумента.Он указывает, что Нагель путает объективную реальность воспринимаемое качество (или состояние, или явление и т.п.) с объективной реальностью нашего восприятия этого качества. Нагель в равной степени приписывает качество обоим данным, хотя имеющиеся свойства основаны на специфическом восприятии качества, а не действительно свойство качества вообще; то есть он присваивает свойства объективные явления, основанные на том, что они «загнаны внутрь, в умы наблюдателей», как его впервые обвинили в опровержении Черчлендом его первого аргумент. Аналог Черчленда температуре отлично подходит для прояснения того, что неверно в аргументе Нагеля, и, таким образом, Я включаю это здесь,

 

«1. Температура известное мне по тактильному ощущению как свойство материальных предметов.

2. Средняя молекулярная кинетика энергия а не известная мне, по тактильному ощущению, как свойство материала объекты.

[при этом] 3. Температура не равна средней молекулярной кинетическая энергия»,

 

с оговоркой помнить о различии между объективной температурой и индивидуальное нейрофизиологически объективное восприятие температуры, как описано ранее.

Учитывая это различие, невозможно не быть в состоянии объективно зафиксировать восприятие вещи. Рассмотрим два дождевых облака во время грозы — из-за их композиций, они предсказуемо по-разному реагируют на электромагнетизм и химия атмосферы, с которой они взаимодействуют, и понятно, что если есть что-то вроде того, чтобы быть одним из этих облаков, это совсем другое от того, что значит быть другим. Кроме того, сторонники физикализма предсказывают, что одно облако не может реагировать так же, как другой (т. е. иметь опыт, идентичный чужое), не превращаясь в композиционную копию другого, однако было бы трудно поддержать обвинение в том, что «субъективное» и уникальные реакции облаков на окружающую среду не являются физическими.

Третий аргумент Нагеля заключается в том, что подобно аргументу Фрэнка Джексона о знании, по мнению Черчленда, что он решает обратиться к нему косвенно через Джексона.По мнению Нагеля, полное физическое знание летучей мыши нейрофизиология и взаимодействие с миром не учитывают, что значит быть летучая мышь; в больнице Джексона, нейробиолог по имени Мэри, с полным физическим знанием мира (полученного в черно-белой комнате), еще не знает, что это это как видеть цвет. В целом смысле, первая предпосылка состоит в том, что человек знает все, что нужно знать о физическом реальности, второе, что человек не знает всего, что нужно знать о ощущения, и вывод, что ощущения не имеют физической природы.

Черчленд говорит, что находит два недостатка в эти параллельные аргументы с конкретной ссылкой на Джексона. Во-первых, что первая и вторая посылки использовать разные значения слова «знает о». В первой посылке знания представлены как переданные и ограничено языком, а во втором знание представлено в очень другой среде, на каком-то сублингвистическом уровне. Все это означает, что у мозга больше способов получение, хранение и обработка информации, чем просто сентенциальная.

Хотя Черчленд утверждает, что предоставляет дальнейшая поддержка его первого возражения против Джексона и Нагеля, критика, которую он выдвигаемое далее квалифицируется как отдельное возражение само по себе. Аргумент знания, если он верен, просто доказывает слишком много. Если мы изменим первый предпосылка аргумента знания, так что вместо полного физического знание, Мария получила полное нефизическое знание (независимо от субстрата). это включает), мы обнаруживаем, что она все еще не знает, что значит видеть цвет; таким образом, дуалистическое описание разума также неадекватно.

Третий (второй по нумерации) ошибка, которую находит Черчленд, заключается в намеке Джексона на то, что Мэри не могла представить себе каким будет цвет видения. К напротив, он считает, что одна нейронаучная информация может дать Мэри информацию о квалиа видения цвета, которого она никогда раньше не видела. Его описание того, как она может это сделать, довольно подробно, но может быть резюмировано в его аналогии с тем, как музыкант различать аккорды и придумывать новые.Аккорды, как и цвета, неподготовленному человеку обычно кажутся недостаточными. внутренняя структура. Те, кто умеет музыка, однако, намного ниже того уровня, на котором Мэри разбирается в неврологии зрение (поскольку у нее совершенное знание, а у них нет), способны воспроизвести в уме звук аккорда, который они никогда не слышал или уже не помню. Если они могут экстраполировать таким образом, почему Мэри не может этого сделать?

Чтобы добавить к Черчленду, это не только кажется вероятным, что то же самое можно сделать с цветами, это это сделано с цвета — талантливыми и обученными искусству. Художник, обладающий достаточным знанием теории цвета, может представить себе любую количество ранее невиданных цветов. Таким образом, без особого труда можно увидеть, как Мария с ее пропозициональное представление нейронаучных знаний, мог представить неврологические состояния, которые она еще не испытала на себе.

 

Наша неспособность узнать, что значит быть летучей мышью или даже просто другим человеком, не является обвинением в физикализме, как Нагель, но эпистемологическое ограничение, налагаемое тем фактом, что мы не можем отделить средства опыта (т.е., сенсорные аппараты) из опытный. Я не могу ни взаимодействовать с окружающей средой, а следовательно, и с окружающей средой именно так, как вы, любой более чем пара озер могут точно так же реагировать на ливень или карманы углекислого газа, тем не менее, они остаются ярким примером объективной физическая система — и, таким образом, мы тоже.

 

 

Каталожные номера:

Пол Черчленд, Редукция, квалиа и прямой самоанализ состояний мозга, Journal of Философия, январь 82, вып. 2, 1985.

Пол Черчленд, Материя и Сознание , MIT Press, 1984.

Фрэнк Джексон, Epiphenomenal Qualia, Philosophical Quarterly, 32, 127, 127–136, 1982.

Фрэнк Джексон, Чего Мэри не знала, Journal of Philosophy, 83, 5, 291-295, 1986.

Томас Нагель, Вид из ниоткуда , Oxford University Press, 1986.

Томас Нагель, Каково быть летучей мышью?, Philosophical Review, 435-50, 1974

 

 

Нагель, Томас (1937–) | Энциклопедия.com

Томас Нагель внес свой вклад в широкий спектр философских тем в этической теории, моральной психологии, прикладной этике и политической теории, а также в метафизике и эпистемологии. Его работы отличаются широтой, ясностью и проницательностью.

Хотя во всех его работах нет единой узко определенной темы, Нагель настойчиво занимается проблемой примирения объективного взгляда на реальность с субъективным, индивидуальным опытом личности.В своей авторитетной работе «Взгляд из ниоткуда » Нагель пишет: «Эта книга посвящена одной проблеме: как совместить точку зрения конкретного человека внутри мира с объективным взглядом на тот же самый мир, человека и его точку зрения. Это проблема, с которой сталкивается каждое существо, обладающее импульсом и способностью превзойти свою особую точку зрения и понять мир как целое» (1986, стр. 3). Защита Нагелем легитимности как субъективной точки зрения, так и объективной, неиндивидуальной точки зрения была частью сопротивления Нагеля философиям, которые устраняют и то, и другое.Так, в нескольких книгах и многих статьях Нагель выступил с влиятельной критикой форм физикализма, которые исключают или не принимают всерьез реальность субъективного опыта, а также резко критиковал философии, уступающие место скептицизму, потому что допускают чрезмерное авторитет субъективности.

Возможность альтруизма , его первая книга, утверждает, что в осознании индивидуумом благ и бед для себя с течением времени существует неявное признание благ и бед, с которыми сталкиваются другие люди.«Принимая цели или причины для себя, я придаю объективную ценность определенным обстоятельствам, а не только ценность для себя» (1970, с. 85). В более поздних работах Нагель уточняет убеждение в том, что этическая и политическая теории должны быть полностью беспристрастными и состоять только из нейтральных к агентам причин; эти причины состоят из «того, что каждый должен ценить независимо от его отношения к себе» (1991, с. 40). Нагель допускает, что существует некоторое противоречие между такой нейтральной в отношении агента точкой зрения и некоторыми ценностями, которые имеют свое место в конкретных личных контекстах.Нагель выступает за эгалитарный социальный идеал (1991), а также признает, что некоторые товары являются частными и должны быть скрыты от общественного наблюдения и контроля (2002). Забота Нагеля о целостности личности противопоставляет его чрезмерной социальной инженерии.

В философии сознания Нагель широко известен своим эссе «Каково быть летучей мышью?» (впервые опубликовано в Philosophical Review 1974, стр. 435–450, перепечатано в Mortal Questions и широко антологизировано).В этом эссе Нагель определяет субъективный, феноменальный опыт как центральную проблему, стоящую перед современным физикализмом. Он утверждает, что полностью развитое нейробиологическое, функциональное, материалистическое объяснение человеческого тела по-прежнему не учитывало бы субъективный опыт (на что похоже эмпирическое сознание и переживание переживаний), точно так же, как и полностью развитое нейробиологическое, функциональное, материалистическое объяснение летучей мыши. все равно не упомянул бы, каково это быть летучей мышью. В Что все это значит? Нагель использует мысленный эксперимент с перевернутым спектром и другими перевернутыми ощущениями, чтобы продемонстрировать очевидную случайность отношений между сознательными, эмпирическими состояниями и функционалистскими, материалистическими состояниями.Это случаи, когда физикалистское представление о видении какого-то цвета или ощущении какого-то вкуса переворачивается, так что, хотя физикалист может заключить, что у человека есть какой-то вкус, когда оказывается, что он имеет совершенно другой вкус. В «Взгляд из ниоткуда», «Другие разумы » и в других местах Нагель выступает против всех философий разума, которые не в состоянии признать реальность субъективного живого опыта.

Хотя защита Нагелем реальности феноменальных переживаний и очевидной случайности ментально-физических отношений, по-видимому, придает правдоподобность по крайней мере модифицированной форме дуализма, сам Нагель считает, что дуализма можно избежать, разработав концептуальный пересмотр. своего текущего представления о физическом мире и субъективном опыте.Хотя философы еще не обладают этим новым мировоззрением, Нагель настаивает на том, чтобы будущая философская работа была сосредоточена на осмыслении единого природного мира, включающего в себя то, что мы сейчас рассматриваем как объективные физические состояния и свою внутреннюю, ментальную субъективность.

В своей короткой книге The Last Word Нагель предлагает страстную защиту разума как надежного способа исследования, не подверженного возражениям релятивистов, постмодернистов или современных прагматиков, таких как Ричард Рорти:

Разум… может служить апелляционным судом не только против общепринятых мнений и привычек нашего сообщества, но и против особенностей нашей личной точки зрения. Это то, что каждый человек может найти внутри себя, но в то же время оно имеет всеобщий авторитет. Разум загадочным образом обеспечивает способ дистанцироваться от общепринятого мнения и общепринятой практики. … Тот, кто взывает к разуму, стремится открыть в себе источник авторитета, который является не только личным или общественным, но и универсальным, — и это также должно убедить других, которые готовы к нему прислушаться.
(1997, стр. 2–3)

Нагель признает множество способов нарушения рассуждений, но, тем не менее, он поддерживает необходимость обращения к разуму для исправления, хотя бы постепенно, таких нарушений.

Нагель получил степень бакалавра в Корнельском университете в 1958 г., докторскую степень в Оксфорде в 1960 г. и докторскую степень в Гарварде в 1963 г. Он занимал академические должности в Калифорнийском университете в Беркли, Принстонском университете и Нью-Йоркском университете, где он работал. назначен профессором университета в 2002 году. Помимо своих специализированных философских работ, Нагель писал о практических политических и моральных проблемах. Например, он выступал за крайне ограниченный отчет о том, когда и как может вестись справедливая война.

См. также Прикладная этика; Сознание; Метаэтика; моральная психология; Физикализм.

Библиография

работы Томаса Нагеля

Возможность альтруизма . Нью-Йорк: Oxford University Press, 1970.

Смертные вопросы . Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета, 1979.

Вид из ниоткуда . Нью-Йорк: Oxford University Press, 1986.

Что все это значит? Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.1987.

Другие умы . Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 1995.

Последнее слово . Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 1997.

Сокрытие и разоблачение . Нью-Йорк: Oxford University Press, 2002.

Миф о собственности: налоги и правосудие . С Лиамом Мерфи. Нью-Йорк: Oxford University Press, 2002.

работ о Томасе Нагеле

Дарвелл, С. «Вид из ниоткуда». Этика 98 (1987): 137–157.

Макгинн, К. «Вид из ниоткуда». Разум 96 (1987): 263–272.

Чарльз Талиаферро (2005)

Перейти к основному содержанию Поиск