Бетонная революция: Сверхчеловеческая фантазия (сериал, 2 сезона) — все сезоны и эпизоды сериала — Кинопоиск

Содержание

Сверхчеловеческая фантазия (сериал, 2 сезона) — все сезоны и эпизоды сериала — Кинопоиск

2015, эпизодов: 13

Эпизод 1
4 октября 2015
Эпизод 2
11 октября 2015
Эпизод 3
18 октября 2015
Эпизод 4
25 октября 2015
Эпизод 5
1 ноября 2015
Эпизод 6
8 ноября 2015
Эпизод 7
15 ноября 2015
Эпизод 8
22 ноября 2015
Эпизод 9
29 ноября 2015
Эпизод 10
6 декабря 2015
Эпизод 11
13 декабря 2015
Эпизод 12
20 декабря 2015
Эпизод 13
27 декабря 2015
2016, эпизодов: 11

Эпизод 1
8 апреля 2016
Эпизод 2
15 апреля 2016
Эпизод 3
22 апреля 2016
Эпизод 4
29 апреля 2016
Эпизод 5
6 мая 2016
Эпизод 6
13 мая 2016
Эпизод 7
20 мая 2016
Эпизод 8
27 мая 2016
Эпизод 9
3 июня 2016
Эпизод 10
10 июня 2016
Эпизод 11
17 июня 2016

БЕТОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ | Статьи | Регионавтика

Сарые Липы. Лестница на предпоследнем этаже башни (1909) (всего фотографий: 8)

      БЕТОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
    Бетон и железобетон уже настолько прочно вошли в наш обиход, что мы даже не задумываемся о том, что еще какие-то сто лет назад это был новый строительный материал, который с трудом находил своих почитателей, а каждый дом, где использовались бетонные или железобетонные конструкции, был символом смелости и новаторства. 
      ПОРТЛАНДЦЕМЕНТ – ЭТО НАУКА
    Историю железобетона мы хотим начать с открытия главной составляющей бетона – портландцемента. Впервые портландцемент был запатентован в Великобритании и стал детищем экспериментов без проведения научных исследований. Англичане долгое время были убеждены, что портландцемент получался только при использовании местных материалов (мел и илистая глина) и другие известняки и мергели их заменить не могут. Этот миф британцы использовали более 20 лет, пока в 1850 году французские фирмы Dupont и Demarle не открыли собственное производство портландцемента, выяснив, что для его производства подходят различные глинистые известняки, а главный секрет производства заключался в специальном крепком обжиге.


    В России этот материал стали производить гораздо позже. Первый завод портландцемента возник в 1857 году в Польше, в деревне Гродзецы Петраковской губернии. Заводы, производившие другой тип цемента, устойчивого к воде (он назывался романским), появились в России несколько раньше — в 1851 году.
     Главным инициатором создания заводов, работавших на научной базе. стал рижский предприниматель К.Х. Шмидт, который использовал работы доктора химии Юрьевского университета В.П. Ливена, проводившего исследования составов цементных материалов. Доктор В.П. Ливен построил первый завод по производству портландцемента в 1867 году под Ригой, в Подере. Следующий завод Ливен спроектировал в 1870 году в Порт-Кунде (Эстония), а в 1882 году возвел завод в Новороссийске. В Санкт-Петербурге первым заводом по производству портландцемента считается Глухоозерский завод, построенный в 1884 году профессором А.Р. Шуляченко. Научная подготовка Ливена обеспечила производство высококачественного портландцемента, который по своим свойствам был абсолютно одинаков на всех трех крупнейших заводах по производству цементов в России – при этом исходные материалы от разных поставщиков были совершенно разными.

    Главное отличие портландцемента от известного ранее романского заключается в соблюдении пропорций составных материалов извести и кремнезема и обжига при температуре около 1450 градусов по Цельсию. Для достижения этих пропорций всегда используется искусственная смесь материалов, в то время как для романского цемента использовался природный глинистый известняк. В частности, в Санкт-Петербурге для романского цемента использовали волховский известняк, а затем брать известняк из тосненских каменоломен. 
       ЖЕЛЕЗОБЕТОН ПРИДУМАЛ САДОВНИК
    Одна из главных причин большой популярности портландцемента при замене извести заключалась в том, что по действующим в России строительным правилам кирпичный дом, построенный с использованием извести в качестве связующего раствора, мог заселяться только спустя один год после окончания кладки стен, поскольку известковый раствор очень долго выделял влагу. Другая причина востребованности портландцемента – это получение нового строительного материала, который назвали бетон. Он оказывался очень перспективным и многофункциональным в работе, особенно при контакте с водной средой.
    Одним из наиболее любопытных первых примеров использования бетона служит опыт с пустотелыми бетонными блоками при строительстве свода читального зала Императорской Публичной библиотеки (ныне это универсальный читальный зал РНБ) в 1898 году. Для снижения веса перекрытия инженер Б. Правдзик использовал пустотелые блоки размером 6 на 10 на 7 дюймов. Состав бетона был таков: одна часть портландцемента и три части речного песка. Образец использования пустотелых бетонных блоков можно наблюдать и в более поздних постройка, например, это дача Новикова в Зеленогорске, построенная в 1910-х годах. Кстати в специализированной литературе 1898 года встречается реклама, посвященная строительству бетонных домов.

 

Зеленогорск. Дача Новикова

    Практически одновременно с развитием производства портландцемента и появления бетона стали использовать и железобетонные конструкции.

Однако первые опыты не получили признания, несмотря на успешные образцы. В 1865 году в Ньюкасле был построен первый небольшой домик целиком из железобетона, но последователей у архитектора не было. А первым запатентовал в 1867 году использование железа с бетоном парижский садовник Ж. Монье – и тогда его интересовали исключительно прочные садовые горшки для крупномеров. На горшках садовник не остановился и за последующие 10 лет оформил десятки патентов на различные железобетонные изделия – мосты, шпалы, балки и т.д. — на территории Франции, Германии и России.
    Вот с тех пор железобетон начал активно использоваться в строительстве. Однако в дальнейшем жилые дома из железобетона строили не очень охотно – проблемы с теплоизоляцией и внутренней отделкой для многих считались серьезными препятствиями. Зато промышленные и общественные здания из железобетона строили достаточно успешно. Сказывалась и приемлемая стоимость сооружений, сокращенные сроки постройки и способность не разрушаться при пожаре. По этим причинам железобетон особенно активно использовался при устройстве различных перекрытий во всех типах зданий и сооружений, для создания фундаментов, резервуаров, труб и т.д. 


      МАТЕРИАЛ ДЛЯ МОСТОВ И ФОРТОВ
    В России первыми в строительной практике стала использовать строительная компания Юлия Гука, где еще студентом работал Артур Лолейт. Именно эта компания в 1886 году спроектировала и построила железобетонные перекрытия на Московских бойнях. Общая площадь перекрытий при строительстве в 1886-87 годах составила более 14 000 квадратных метров. Следующий объект Гука, где в 1891-1893 годах были применены железобетонные своды, а также выполнены мостики и чаша для фонтана, — это нынешний Московский ГУМ.

    В 1898 году Министерство путей сообщения разрешило использовать бетон в транспортном строительстве, и в 1899 году был построен первый железобетонный мост, в 1901 году было построено 6 мостов, а в 1908 году — уже 23 моста. Первый железобетонный мост в Санкт-Петербурге был построен через реку Охта напротив Ильинской церкви в 1911 году. В том же году начали строить 600-метровую железобетонную эстакаду ныне существующего Финляндского железнодорожного моста.

Стары фермы Володарского моста (1936 год)

    Инженеры-строители во всех странах проводили испытания и находили наиболее удачные конструкторские решения для различных строительных задач. Многочисленные опыты и примеры из жизни постоянно вносили коррективы в использование железобетона. А нормативные требования по использованию батона и железобетона и тогда уже сильно запаздывали. Допущения к строительству жилых и нежилых домов из «искусственных бетонных камней» появляются только в 1905 году, а первые технические условия для железобетонных сооружений появились только в мае 1908 года. 
    Однако запаздывание нормативов не мешало строить важные и ответственные сооружения из железобетона. Так в 1907 году инженером И.А. Гиршсоном была построена мельница на проспекте Обуховской обороны. Затем, рядом с мельницей, был построен и сохранившийся железобетонный элеватор 1911 года постройки. Еще одним из примеров сохранившегося промышленного здания из железобетона служит корпус кондитерской фабрики на улице Писарева, построенный по проекту архитектора П.П. Павлова в 1912-1915 годах. Особая и отельная тема – военное использование железобетона. Он использовался на строительстве практически всех фортов в Финском заливе и на его берегах. Особенно грандиозно выглядят ныне взорванные постройки форта Ино, частично сохранившиеся укрепления форта Красная Горка и практически целый комплекс форта Шанец на острове Котлин. 

 

Кронштадт. Первый Северный форт (1901-1910)


       В БЕТОНЕ МОЖНО ЖИТЬ, ЕСЛИ СТРОИТЬ С УМОМ
    Кроме промышленных и военных объектов, железобетон активно использовался и в общественных зданиях. Один из ранних примеров использования железобетона в Санкт-Петербурге — купол Воскресенской церкви на Обводном канале 1904-1907 годов постройки, а также перекрытия в кирхе Лурдской Божьей матери в Ковенском переулке. Не менее яркий образец железобетонного перекрытия – купол Народного дома, а точнее зрительного зала Ольденбургского, построенного в 1912 году в Александровском парке.
     В жилом и общегражданского строительстве железобетон не сразу, но нашел свою нишу. Использование привычных нам пустотелых железобетонных плит в качестве межэтажных перекрытий с целью повышения огнестойкости звукоизоляции было применено при строительстве дома инженера Бака на Кирочной улице, 24.

Усадьба Заветное. Вьездные ворота (1914)

    Кроме того, активно использовались новые технологии в частном загородном строительстве. Инженер М.А.Токарский при строительстве своей загородной усадьбы Заветное в 1914 году широко использовал железобетон как для различных инженерных конструкций – въездные ворота, водонапорная башня, лестницы, фонтан, так и для вполне романтической – в виде спрятанной в еловом лесу готической часовни-усыпальницы с бетонным крестом.

Усадьба Заветное. Часовня (1914)

  Другой яркий пример использования железобетона в загородном строительстве – две почти 30-метровые башни в усадьбе Старые Липы сенатора Брянчининова, построенные в 1909 году, располагавшиеся по краям деревянного усадебного дома.

Старые Липы. Башня в усадьбе Брянчинова (1909)

    После 1910-х годов железобетон уже не являлся чем-то новым и малознакомым в строительстве, более того, использование особенностей и возможностей железобетона как строительного материала поспособствовали развитию нового стиля в архитектуре — функционализма и его советского детища – конструктивизма, о которых мы уже писали ранее. Лучшие архитекторы мира использовали несущие способности железобетона для создания домов органично вписанных в ландшафт, одновременно создавая при этом максимум бытовых удобств для владельца и эстетическое удовольствие для окружающих. Знаменитый «Дом над водопадом» Фрэнка Ллойда Райта не смог бы быть создан без возможностей железобетона.

Волховская ГЭС (1927)

   Сейчас, в наше время, понятие «железебетон» вызывает ассоциации с панельными домами, уродливыми серыми заборами и блоками ленточного фундамента для дешевого каркасного домика. Более того, реноме этого материал подмочено и горе-строителями, которые даже бумагу от мешков с цементом бросают в раствор, не говоря уже о полном несоблюдении технологии бетонных работ. На самом деле, использование железобетона с прочими материалами позволяет не только реализовывать индивидуальные проекты современных дизайнеров, но осуществлять эти замыслы в сложных естественных условиях.  
Татьяна Хмельник, Александр Потравнов
 

Choujin Gensou (2015-2016) 1,2 сезоны Смотреть Сериал онлайн или Cкачать торрент бесплатно

Год выпуска: 2015-2016
Страна: Япония
Жанр: аниме, приключения, повседневность
Продолжительность: 2 сезона
Перевод: Любительский (Двухголосый) — Гамлетка Цезаревна, 9й Неизвестный

Режиссер: Мидзусима Сэйдзи, Айкава Сё

Описание Сериала: Сюжет разворачивается в альтернативном мире, куда однажды проникли разнообразные вымышленные суперлюди. В их число вошли как супергерои, так и суперзлодеи. Некоторые из них действуют открыто, другие же наоборот стараются держаться в тени. В Японии для работы с такими суперлюдьми создано специальное бюро, в котором и работает главный персонаж, Дзиро Хитоёси.

Смотреть онлайн сериал: Бетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Concrete Revolutio: Choujin Gensou (2015-2016) 1,2 сезоны

Бетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия 1 сезон Бетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия 2 сезон

Альтернативный плеер

Бетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 1 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 2 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 3 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 4 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 5 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 6 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 7 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 8 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 9 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 10 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 11 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 12 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — 13 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 1 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 2 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 3 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 4 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 5 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 6 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 7 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 8 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 9 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 10 серия Гамлетка Цезаревна, 9й НеизвестныйБетонная Революция: Сверхчеловеческая Фантазия — Последняя песня — 11 серия Гамлетка Цезаревна, 9й Неизвестный

Дополнительный плеер

Concrete Revolutio: Choujin Gensou — Персонажи

Concrete Revolutio: Choujin Gensou — ПерсонажиГлавная

Concrete Revolutio: Choujin Gensou

Экшн, Фэнтези, Фантастика, Демоны, Драма, Мистерия, Сверхъестественное, Суперспособности

Мой аниме статус

Информация

Сериал (13 эп. )

С 2015-10-04 до 2015-12-27

Альтернативные названия

en:Concrete Revolutio

ru:Бетонная революция: Сверхчеловеческая фантазия

ja:コンクリート・レボルティオ~超人幻想~

Быстрая навигация

Aki Toyosaki

Японский

Kaito Ishikawa

Японский

Sumire Uesaka

Японский

Второстепенный

Masakazu Nishida

Японский

Второстепенный

Nana Mizuki

Японский

Второстепенный

Tomokazu Seki

Японский

Второстепенный

Tetsuo Kanao

Японский

Второстепенный

Anri Katsu

Японский

Второстепенный

Kenta Miyake

Японский

Второстепенный

Haruka Shimizu

Японский

Второстепенный

Ayana Taketatsu

Японский

Второстепенный

Kenji Takahashi

Японский

Второстепенный

Eriko Nakamura

Японский

Второстепенный

Kenji Nojima

Японский

Второстепенный

Shinnosuke Tachibana

Японский

Второстепенный

Miho Hino

Японский

Второстепенный

Tokuyoshi Kawashima

Японский

Второстепенный

Ayaka Ohashi

Японский

Второстепенный

Kiyomitsu Mizuuchi

Японский

Второстепенный

Katsuyuki Konishi

Японский

Второстепенный

Shinichiro Miki

Японский

Второстепенный

Chika Fujimura

Японский

Второстепенный

Mai Yamane

Японский

Второстепенный

Kana Asumi

Японский

Второстепенный

Seirou Ogino

Японский

Второстепенный

Kenichi Suzumura

Японский

Второстепенный

Второстепенный

Chikara Ousaka

Японский

Второстепенный

Masahiko Tanaka

Японский

Второстепенный

Taku Kimura

Японский

Второстепенный

Nobuo Tobita

Японский

Второстепенный

Ryuuzaburou Ootomo

Японский

Второстепенный

Risa Shimizu

Японский

Второстепенный

Tooru Ookawa

Японский

Второстепенный

Daisuke Namikawa

Японский

Второстепенный

Ayumu Murase

Японский

Данный сайт использует файлы cookie. Используя его, вы даете согласие на использование нами файлов-cookie. Ознакомьтесь с Политикой файлов-cookie.

№ 2810: Бетонная революция

Сегодня некоторые конкретные достижения. Колледж с отличием Хьюстонского университета представляет программу о машинах, на которых работает наша цивилизация, и о людях, чья изобретательность их создала.

Сравним два известных здания: Парфенон в Афинах и Пантеон в Риме. Парфенон — огромный храм прямоугольной формы и довольно простой конструкции.Лес дорических колонн поддерживает наклонную крышу над зданием, в котором находится культовая статуя богини. Он сделан из тесаных блоков, добытых на горе Пентеликон, кропотливо перевезенных на акрополь и скрепленных вместе. Теперь рассмотрим Пантеон: хотя он выглядит похожим спереди с его крыльцом из колонн, поддерживающих наклонную крышу, это крыльцо примыкает к массивному цилиндрическому зданию, покрытому захватывающим дух кессонным куполом. Через круглое отверстие на вершине купола проникает солнечный свет, открывая огромный объем, заключенный в конструкции.Вместо темного внутреннего святилища мы входим в обширное эфирное пространство. Это чудо бетона .


UH Студент-архитектор любуется Пантеоном в Риме. Фото Ричарда Армстронга

Со второго века до нашей эры по второй век нашей эры древний мир пережил то, что было названо бетонной революцией. Динамичная цивилизация римлян требовала все более крупных и прочных конструкций, и они преуспели в использовании бетона для строительства зданий, которые были немыслимы до их времени.

Римский бетон — это не те жидкие материалы, которые сегодня заливают для тротуаров. Это комбинация насыпи, часто состоящая из крупных камней, иногда плитки и других кусочков щебня; затем есть известь, песок и пуццолана , вулканический пепел, который был волшебным ингредиентом. Если все это смешать и дать застыть, результат будет намного тверже, чем его части; его можно было даже вылить под воду. Это позволило строить не только более совершенные храмы и базилики, но и акведуки, причалы и целые искусственные гавани, вроде Остии и Кесарии.Здания можно было делать практически любой формы, больше не ограничиваясь острыми углами тесаного камня и колонн. Бочкообразные и ребристые своды могли придать воздушность сооружениям, которые были в то же время огромными и внушительными, такими как Колизей. Еще лучше то, что можно быстро построить солидные и .


Римский бетон с кирпичной облицовкой (opus testaceum или Latericium) на Палатинском холме в Риме. Фото Ричарда Армстронга

Любой, кто посетит римские руины, будет поражен разнообразием внешнего вида римского бетона.Это связано с тем, что сердцевина стены могла столкнуться с самыми разными вещами. Иногда использовались камни с квадратным концом, установленные ромбами, чтобы создать вид рыболовной сети. Иногда применялась облицовка кирпичом либо по всей поверхности, либо только по углам для придания формы. Нередко облицовка не имела значения, так как после отделки стены ее оштукатуривали и раскрашивали яркими фресками или покрывали мрамором, чтобы вся конструкция выглядела солидно, дорого, божественно.

Купол Пантеона — одно из величайших бетонных достижений всех времен; оно длилось веками, несмотря на пожары, землетрясения, бомбардировки.Это тем более примечательно, если учесть, что его бетон армирован , а не . Никакие железные стержни не удерживают его массу, когда он поднимается на высоту 142 фута над вами. Вот тогда вы понимаете: римский бетон был выражением высшей уверенности в себе.

Я Ричард Армстронг из Хьюстонского университета, где нас интересует, как работают изобретательные умы.

(Музыкальная тема)


Сетчатый opus reticulatum в сочетании с кирпичной кладкой в ​​Помпеях.(Современная реконструкция от перемычки вверх). Фото Ричарда Армстронга.

См. Также серию «Двигатели» 1345, «Пантеон».

Источники:

Римский отчет о строительных материалах и методах см. Витрувий Об архитектуре Книга 2:3-8. Издание Леба с переводом Фрэнка Грейнджера, Harvard UP, 1931. Vol. 1

См. онлайн-лекцию профессора Йельского университета Дайаны Кляйнер «Технологии и революция в римской архитектуре.» http://videolectures.net/yalehsar252s09_kleiner_lec03/

Посмотреть видео построек Парфенона можно по адресу: http://www.youtube.com/watch?v=cy5G28DsDKo http://www.youtube.com/watch?v=7YDKTLQSs8M

Вы также можете увидеть анимированные реконструкции римских построек (под саундтрек Gladiator ) здесь (Пантеон начинается с 4:05): http://www.youtube.com/watch?v=UzAhpdo4RSI

Адам, Жан Пьер. Римское строительство: материалы и технологии .Перевод Энтони Мэтьюза. Индиана, США, 1994.

.

Болл, Ларри. Золотой дом и римская архитектурная революция . Кембриджский университет, 2003.

.

Ланкастер, Линн. Бетонные сводчатые конструкции в Древнем Риме: инновации в контексте . Кембриджский университет, 2005.

.

Впервые эта серия вышла в эфир 18 июля 2012 г.

Двигатели нашей изобретательности Copyright © 1988-2012 Джон Х.Линхард.


Большие плотины, Геополитика холодной войны и Бюро мелиорации США

Кристофер Снеддон. Чикаго, Иллинойс: University of Chicago Press, 2015. xii и 270 стр., фотографии, иллюстрации, примечания, библиография, указатель. Ткань за 45 долларов (ISBN 9780226284316), электронная от 10 до 45 долларов (ISBN 9780226284453).

Книга Кристофера Снеддона о больших плотинах. В частности, он исследует, как технический опыт строительства крупных плотин во время холодной войны был связан с идеями о развитии речных бассейнов как пути к экономическим и социальным изменениям.В более широком плане Снеддон исследует, как международная геополитическая повестка дня США во время холодной войны интегрировала определенные формы знаний, оценку речных бассейнов и идеи общественного развития. Соединенные Штаты продвигали строительство больших плотин и идеи об управлении водными ресурсами как способ расширить свое политическое влияние в странах, имеющих стратегическое значение в борьбе за превосходство над Советским Союзом. Он утверждает, что большие плотины нельзя полностью понимать как геополитический феномен, если рассматривать их по отдельности.В книге он доказывает, что большие плотины, построенные при поддержке США в экономически развивающихся странах во время холодной войны, лучше всего рассматривать как часть политической повестки дня США, направленную на усиление влияния в стратегических областях, внедрение методов управления ресурсами, направленных на модернизацию речных бассейнов. для экономического развития и создания экономических возможностей для деловых кругов США.

Книга Снеддона демонстрирует два особенно новаторских и полезных вклада в геополитические исследования.Во-первых, его работа служит примером критического геополитического анализа материального дискурса, а во-вторых, она иллюстрирует важность избирательного производства и использования знаний.

Критическая геополитика

Политические географы понимают геополитику не как объективную реальность, а как способ объяснения мира с определенной точки зрения в определенное время. Образцовые геополитические нарративы, такие как теория Хартленда Хэлфорда Макиндера или речь Джорджа Буша «Ось зла», способствуют определенному пониманию мест или пространственных отношений.Геополитические нарративы, как правило, оправдывают некую реакцию на ситуацию или тенденцию. Эти нарративы часто продвигают «взгляд из ниоткуда»: очевидный и общеприемлемый. Геополитические нарративы имеют тенденцию натурализовать заявления о знании, опираясь на современное научное понимание. Хорошим примером является интеграция Александром ДеСеверски достижений в области полетов и реактивных двигателей в его геополитическом повествовании о значении авиации в 1950-х годах. Применение концепций или понимания из естественных и физических наук к социальному и политическому контексту в попытке натурализовать знание — еще одна общая черта традиционных форм геополитических нарративов.

Критическая геополитика, однако, является способом изучения геополитических нарративов или дискурсов, чтобы понять, чьим интересам они служат, как они продвигаются и стабилизируются и каких результатов они должны достичь. Этот подход был сосредоточен в основном на анализе текстов, таких как выступления, сообщения в СМИ, официальные документы и карикатуры. Растет интерес к изучению других форм геополитического дискурса помимо текстов, чтобы рассматривать практики, идентичности и материальность как способы геополитического дискурса (Thrift 2000).

Если мы займем критическую геополитическую позицию, мы можем посмотреть на большие плотины в книге Снеддона как на примеры материального дискурса. Это осязаемые артефакты, задуманные и ставшие возможными благодаря переплетению множества вещей в определенное время. Крупные плотины являются материальным продуктом технологического потенциала (например, строительство плотин, водозабор, производство энергии), оценки определенных форм научной экспертизы и экологического учета (Как мы измеряем и оцениваем речной бассейн?) и политической воли. Соединенных Штатов, поскольку они стремились получить влияние на определенные страны в более широком контексте биполярной холодной войны.Большие плотины, которые исследует Снеддон, представляют собой геополитические дискурсы в том смысле, что они представляют собой идеологический шаг, направленный на передачу определенного понимания пространственных отношений и власти. Они представляют собой материальное воплощение власти в способности изменять пространственные отношения экосистем, отношения между людьми и окружающей средой, отношения контроля над оценкой и использованием ресурсов в определенных странах и международную динамику влияния. Эта материальная сеть дамб также рассказывает об отсутствии.Некоторые страны за пределами этой сети имели меньшее стратегическое значение в биполярной борьбе против Советского Союза. Технической помощи они не получили. Соединенные Штаты не поддерживали модернизацию своих речных бассейнов для обеспечения экономического потенциала, поэтому их ландшафты и общества пошли разными путями развития или стабильности. Материальность больших плотин, которую Снеддон подробно описывает в своей книге, выходит за рамки анализа речей, политики или даже опубликованных научных работ по управлению ресурсами.Сосредоточив внимание на осязаемых физических ландшафтах, созданных строительством плотин, и на подходе Бюро мелиорации к управлению ресурсами, Снеддон в буквальном смысле проводит более глубокий анализ геополитики США времен холодной войны и привносит трехмерный объем (Elden 2013) в наше понимание этой конкретной проблемы. эпохи и техники.

Знание как сконструированное

Вторым вкладом, который Снеддон демонстрирует в своей книге, является его подход к знанию как к чему-то сконструированному, а не какому-то предсуществующему и естественному.Этот подход знаком специалистам в области науки и технологий (STS). Междисциплинарная область СТС не считает науку и технику неизбежными: «Они не дают прямого пути от природы к представлениям о природе; продукты науки и техники сами по себе не являются естественными» (Sismondo 2008, 14). Вместо этого «наука предлагает рассказать нам, как устроена природа» (Yearley 2008, 921), и ученые используют согласованные методы, чтобы говорить в качестве заменителей растений, животных и экологических систем.Таким образом, познание природы связано со способами, которыми научные сообщества понимают физический мир, и с тем, какие меры они соглашаются использовать для представления конкретных характеристик. Подходы STS позволяют взглянуть на истоки и последствия науки и техники с акцентом на взаимодействие науки и техники с «местами, практиками и вещами» (Hackett et al. 2008) — «вещами», такими как большие плотины.

В своем исследовании того, как глобальная сеть плотин была возможна и даже желательна, Снеддон размышляет о том, как выборочное определение приоритетов определенных видов знаний и опыта способствовало развитию Соединенных Штатов.S. Политическая и экономическая повестка дня эпохи холодной войны. Технические и научные знания об изменении речного бассейна, преобразовании плотин и методах экономического учета не являются формой объективной «истины». Вместо этого Снеддон показывает в своих тематических исследованиях, как Бюро мелиорации институционализировало технологический опыт в области строительства плотин и развития речных бассейнов, работая в целевых странах для продвижения политических и экономических программ США. Хотя каждая страна и местонахождение речного бассейна имели уникальные физические характеристики, особенности экосистемы и социально-экономическую динамику, Снеддон показывает, как применение технических знаний и установленных методов оценки потенциала речного бассейна привело эти разнообразные ландшафты к относительной однородности для облегчения управления.Снеддон ссылается на работу Скотта (1998) Seeing Like a State, , чтобы объяснить желательность создания управляемых ландшафтов и сопоставимых социально-экономических контекстов. Это распространение определенных форм научных знаний и технического опыта направлено на то, чтобы «сделать вещи одинаковыми» (MacKenzie 2009), чтобы способствовать консолидации власти США. Снеддон демонстрирует в своей книге, как эти выборочные знания, технологии и опыт привели к строительству плотин и изменению целых экосистем и местной экономики.Он показывает нам, как технические знания и технологические возможности, поставленные на службу в рамках глобальной политической программы, привели к новым материальным реалиям в форме плотин и создаваемых ими искусственных ландшафтов.

В заключении книги Снеддон описывает строительство технополитической сети больших плотин:

Деньги поступали каждый раз, когда сотрудник Бюро регистрировал скорость потока, анализировал образец почвы, прогнозировал потребность в энергии или проектировал плотину. независимо от того, был ли такой акт совершен на территории Китая, Ливана, Эфиопии или Таиланда.Это также происходило каждый раз, когда официальный представитель Государственного департамента США диктовал меморандум, предлагал геополитическое суждение или принимал решение о том, как распределять американскую помощь в целях развития. (стр. 150)

Здесь Снеддон подчеркивает важность определенных видов знаний, данных, мер и информации в продвижении и создании глобальной сети крупных плотин, развитии речных бассейнов, политическом влиянии США и экономических возможностях для бизнес США. Другие формы знания или способы оценки характеристик окружающей среды не пользовались таким же влиянием.

В разделе «Вода для мира» в конце книги Снеддон отступает от изученных им закономерностей, чтобы рассмотреть альтернативные способы мышления о системах водоснабжения. Вместо того, чтобы рассматривать водные системы в соответствии с геополитическими расчетами политического влияния и территориального контроля, он рассматривает водные системы с точки зрения их способности — потенциальной или фактической — объединять людей, а не разделять их. Он утверждает, что удаление плотин опирается на другие формы научных и технических знаний, служащих другому набору социальных и экологических ценностей.Он спрашивает: «Что, если мы серьезно отнесемся к возможным отношениям — политическим, техническим, культурным или ко всему вышеперечисленному — между водой и миром?» (стр. 155). Это не абстрактный вопрос для хорошего самочувствия, а правдоподобный способ переосмыслить наше отношение к воде. Основополагающее исследование Вольфа (1998 г.) выявило только семь случаев незначительных конфликтов из-за трансграничных водных потоков в прошлом столетии, тогда как за то же время было подписано не менее 145 договоров, связанных с водными ресурсами. Несмотря на большую часть современной риторики о конфликте из-за воды, наблюдение Снеддона предлагает конструктивный путь вперед в переосмыслении и восстановлении материальных дискурсов о воде посредством развития альтернативных форм знания.

В Бетонная революция, Кристофер Снеддон пытается осмыслить масштабный проект реконструкции рек времен холодной войны, включающий «приблизительно 50 000 крупных плотин» по всему миру. В частности, он представляет историю усилий Бюро мелиорации США по строительству плотин в геополитически стратегических странах, чтобы продемонстрировать как ограниченность, так и долговечность технико-политических устремлений Бюро. Конкретные изученные проекты показывают, что плотины, геополитика и развитие всегда не достигают заявленных целей, но в своих очевидных неудачах имеют другие формы долговечности, одной из которых является постоянная одержимость плотиной как таковой.Работа следует за длинной чередой экологических историй, посвященных созданию плотин и воспроизведению разнообразных водных ландшафтов на протяжении двадцатого века. Вклад Снеддона заключается в том, что он привел эту литературу в диалог с критическими исследованиями развития и STS, изучая строительство плотин как экспорт США в «развивающиеся» страны в первые десятилетия холодной войны в качестве основы для последующего строительства плотин, которое продолжается сегодня.

Он рассказывает нам, что с 1930-х до середины 1970-х годов U.С. Бюро мелиорации имело «активные миссии» более чем в пятидесяти странах и оказывало техническую помощь более чем 100 (стр. 4). В почти сорокастраничном приложении он представляет этот спектр деятельности по регионам и странам. Тем не менее, три случая деятельности Бюро, которые он подробно расследует, — это случаи задержки или прекращения строительства плотины. Показано, что Бюро проводит обширные исследования, но заливает мало — или, по крайней мере, меньше бетона, чем ожидалось. Это часто вызывает разочарование правительств, с которыми они взаимодействуют, поскольку у них есть свои внутренние интересы и региональные геополитические проблемы.Выявляется политическая и техническая сложность строительства плотин в период после Второй мировой войны. Остановка строительства плотины связана с техническими проблемами (и технической гордыней), внутренней борьбой за власть и международными конфликтами.

Читая эти отчеты, можно подумать, что на самом деле было построено очень мало плотин. Таким образом, хотя книга «Бетонная революция» фокусируется на объяснении огромного и продолжающегося распространения строительства плотин, эта книга также проливает свет на часто зияющий разрыв между риторикой и реальностью, амбициями и достижениями. Действительно, эта книга помогает читателям понять, почему вопреки силе и интересам Соединенных Штатов и местных элит плотины не строятся или, по крайней мере, не в то время и не так, как предполагалось. Ясно выясняется, что, хотя техническая идеология и идеология развития могли привести Бюро к мысли, что оно участвует в едином «третьем мире», каждая из исследованных стран представляла собой отдельный набор географических, политических и экономических сложностей, для которых Бюро был не готов. Кроме того, особая природа плотин играет роль в запутанных и часто противоречивых силах, которые пробуждаются перед лицом серьезной перепланировки земель и водных ландшафтов.Как показал Митчелл (2002) в своем исследовании Египта, плотины служат для концентрации власти и знаний, которые когда-то были рассеяны. Снеддон, в свою очередь, демонстрирует, что те, кого затрагивают проекты, осознают и с подозрением относятся к такой концентрации власти и к тому, кто будет ею пользоваться. Это может повлиять на сроки, географию и масштаб предлагаемых проектов. В случае с Ливаном, например, беспокойство по поводу того, что израильское государство захватит экономическую, политическую и техническую власть, сосредоточенную в предлагаемой реконструкции реки, было главным препятствием для реализации проекта.

Для Снеддона, хотя проекты так и не реализовали свой воображаемый потенциал, они заложили основу для плотин как господствующей идеи. Он приходит к этому мышлению через Фергюсона (1990). Для плотин, как и для проектов развития в целом, их реальное достижение может заключаться не в достижении заявленных целей. Скорее, они создают скопления, которые — хотя они могут трансформироваться с течением времени — служат для того, чтобы плотины оставались в повестке дня. Здесь Снеддон также имеет много общего с Эскобаром (1995) Encounting Development. Согласно Эскобару (1995), «[а] после 1945 года задача правительств заключалась в том, чтобы сделать бедность полезной, привязав ее к аппарату производства» (89), включая создание огромного количества новых «микропрактик». Здесь модель Управления долины Теннесси (TVA) сыграла важную роль в создании «новых практик, касающихся повседневных действий все большего числа технических специалистов и организаций по развитию», посредством которых «развитие конституируется и продвигается» (Escobar 1995, 89). ).

К предыдущим исследованиям Снеддон также добавляет социотехническую перспективу, опираясь на СС и особенно на литературу, посвященную сборке.Это особенно полезно для решения сложных проблем, которые ограничивают строительство плотин, и того, как они могут создать сети и союзы, которые будут устойчивыми во времени и в пространстве. В то же время, однако, чувствуется — как это часто бывает с STS — что большие процессы не находят своего полного места. Мы слышим о холодной войне, но, по-видимому, косвенно. Его влияние на самом деле никогда не ощущается. Это постоянная проблема, стоящая перед учеными СС: как продумать непосредственные связи и узлы в сетях и сборках, при этом воздействуя на них более широкими процессами. Тем не менее, комплексный подход проливает свет на другие долговременные последствия строительства плотин. Снова и снова Соединенные Штаты платили за учебу, но не за плотины. В Колумбии Эскобар утверждает, что создание организации, подобной TVA, в Валье-дель-Каука «хорошо иллюстрирует интересы и практику Всемирного банка и других международных кредитных организаций в 1950-х годах, [в соответствии с которыми] общая цель была продиктована экономикой развития. : способствовать росту посредством определенных типов инвестиционных проектов, прибегая, когда это возможно или необходимо, к иностранному финансированию» (Эскобар, 1995, 88).Таким образом, еще одна совокупность, заслуживающая внимания, — это плотина, внешний долг и последующие долговые кризисы. Принимая во внимание вывод Hecht (2012) о том, что такие страны, как Франция, стали «ядерными» и, таким образом, оказались на вершине развития во время холодной войны за счет включения в нее пространств так называемой отсталости, можно провести параллель с использованием строительства плотин для повышения Экономическая власть США над такими пространствами, что, в свою очередь, увеличивает их собственные претензии на развитие.

Действительно, работа Снеддона дает нам много новых ответов и много новых вопросов.Хотя во многих исследованиях, посвященных международному развитию, рассматривается важность TVA и кратко затрагиваются некоторые флагманские проекты, Sneddon’s является одним из немногих, кто изучает его работу в широком масштабе. Он считает, что широкое распространение бетонной революции можно объяснить укреплением оснований для строительства плотин, которые достаточно податливы, чтобы выдержать испытание временем, путем включения новых критических анализов и проблем, таких как изменение климата. Сами плотины играют роль в стабилизации этих сетей и в удержании акторов перед лицом разногласий, поскольку они обещают технические достижения, государственность и связанные с этим экономические возможности.Следовательно, несмотря на широко распространенные социальные издержки, политические вызовы и технические трудности, мир переживает вторую конкретную революцию во главе с Китаем и с участием сотен новых плотин практически на всех континентах. Следите за обновлениями. Оставайтесь вовлеченными.

В новой книге Кристофера Снеддона политическим и историческим географам воды будет над чем задуматься. Анализируя зарубежные операции Бюро мелиорации США в Азии и Африке во время холодной войны, Снеддон убедительно исследует некоторые из наиболее интересных теоретических областей водной географии и политической экологии в более широком смысле.Это включает в себя экологические аспекты формирования государства и нации, критику техноцентрического развития под руководством экспертов, а также раскрытие геополитических мотивов и целей иностранной помощи и развития. Снеддон вносит ценный и эмпирически обоснованный вклад во все эти жизненно важные и давние области политических экологических исследований. Я сосредоточу свои комментарии на провокациях книги относительно того, что Снеддон называет «временностью» больших плотин.

Строительство большой плотины и связанная с ней программа развития речного бассейна — чрезвычайно сложная операция, требующая мобилизации разнообразных человеческих и нечеловеческих компонентов. Эти разнообразные элементы для строительства плотин, собранные вместе, чтобы сформировать «сборки геополитических и технологических сетей», как правило, переживают цель, ради которой они были объединены (стр. 101). Поэтому, утверждает Снеддон, «крупные плотины, возможно, в большей степени, чем любое другое так называемое вмешательство в развитие, трансформируют социально-экологические системы таким образом, что не только создают новые географии развития, но и создают новые временные рамки развития» (стр. 125). ). Снеддон предлагает три фактора, объясняющих, почему сети, формирующиеся вокруг крупных плотин, особенно устойчивы (стр.126). Во-первых, подготовительные этапы строительства крупных плотин влекут за собой производство и архивирование огромного количества данных, собранных, проанализированных и синтезированных в отношении инженерных, гидрологических, экологических, социальных и экономических аспектов проекта. Это создает готовый корпус технически авторитетных и заманчивых знаний, которые планирующие органы будущего потенциально могли бы использовать и использовать. Во-вторых, большие плотины сами по себе представляют собой массивные бетонные объекты, срок эксплуатации которых может измеряться поколениями людей.Масштаб материального вмешательства, которое представляют собой большие плотины, обеспечивает их присутствие в социальном и физическом ландшафте в течение длительных периодов времени. В-третьих, Снеддон отмечает огромную привлекательность и устойчивость идеологии развития вокруг больших плотин. Центральным принципом этой идеологии, до сих пор разделяемым многими планирующими и техническими элитами по всему миру, является убеждение, что крупные плотины являются основным инструментом интегрированного планирования речных бассейнов, что, в свою очередь, является наиболее эффективным и продуктивным путем национального развития.Снеддон утверждает, что эта идеология занимала центральное место в почти гегемонистском здравом смысле развития в период холодной войны, или примерно с 1933 по 1975 год (стр. 3). Снеддон утверждает, что после почти четверти века угасания интереса к плотинам и, действительно, к крупным инфраструктурам как инструментам развития в более широком смысле, большие плотины возвращаются в форме еще одной «бетонной революции» под руководством Китая.

В более широком смысле отражая экспорт капитала, технологий и крупной инфраструктуры, роль китайских фирм и банков в финансировании и строительстве крупных плотин на Глобальном Юге значительна и растет.Снеддон сообщает, что по состоянию на середину 2012 года «китайские компании или финансисты участвовали как минимум в 308 проектах плотин, почти все из которых были связаны с гидроэнергетикой, в 70 странах, расположенных в Африке, Юго-Восточной Азии, Южной Азии и Латинской Америке» (стр. 137). . Эти инвестиции осуществляются в регионах мира, которые уже служили испытательным полигоном для более раннего раунда инвестиций в гидроэнергетику — регионах, в которых технополитические сети все еще существуют и потенциально могут быть реактивированы. В последней основной главе книги Снеддон исследует временность больших плотин в водных бассейнах Литани, Голубого Нила и Меконга — он исследует, как объединенные в сеть остатки гидрополитической холодной войны двадцатого века взаимодействуют с новыми усилиями Китая. при развитии гидроэнергетики.Эта глава книги справедливо направляет политических экологов и политических географов воды к более глубокому рассмотрению сложных историографических вопросов, возникающих в связи с воздействием больших плотин на несколько поколений.

Это провокационная тема. В заключение позвольте мне кратко рассказать о ценных размышлениях и провокациях Снеддона о временности больших плотин. По мере того, как Китай становится все более крупным игроком в глобальном развитии, ученые, занимающиеся вопросами развития и окружающей среды, должны рассмотреть методологические последствия (Agnew, 1994; O’Tuathail, 1996) сложной темпоральности крупных плотин и многих крупномасштабных инфраструктурных вмешательств. .Например, важной областью исследования становится роль личной и институциональной памяти. Хотя Снеддон не останавливается на межпоколенческой памяти как на одном из трех своих источников устойчивости сети, трудно недооценить влияние, которое впечатляющие схемы строительства плотин и развития бассейнов времен холодной войны оказали на кадры молодых инженеров, ориентированных на развитие, по всему миру. деколонизации третьего мира. Поколение или два спустя многие из этих инженеров занимают руководящие должности в международных и национальных агентствах по развитию и планированию или в частном инженерном секторе.Например, в своем собственном исследовании рек и формирования государства в бассейне реки Инд на северо-западе Южной Азии (Akhter 2016) я попытался показать, как массовые инфраструктурные вмешательства, такие как создание британцами колоний на каналах в конце девятнадцатого века или План бассейна середины ХХ века произвел впечатление и оставил следы не только в физической географии бассейна, но и в идеологических формированиях и привычках поколений технократических государственных служащих.

Политические экологи сохраняют интерес к историческим взаимодействиям памяти, профессионального этоса, биографии и идеологии развития при формировании технократических государственных служащих как политических агентов (Larner and Laurie 2010). Книга Снеддона, и особенно последняя глава, развивает эту линию мышления, делая некоторые начальные шаги в размышлениях о том, как продолжающийся под руководством Китая гидроэнергетический бум на Глобальном Юге будет пересекаться со сложной темпоральностью проектов плотин времен холодной войны. Подводя итог, можно сказать, что интересным аспектом книги являются дискуссии, которые она провоцирует вокруг историографических методов в геоисторическом анализе современных крупномасштабных инфраструктурных вмешательств под руководством государства. Количество географов, работающих в этой области, в ближайшие годы будет только увеличиваться, особенно в условиях утолщения межазиатских экономических, политических, культурных и инфраструктурных связей и потоков. Книга Снеддона обещает стать пробным камнем для этих важных и своевременных бесед.

Бетонная революция устанавливает сложный баланс между изучением исторических событий и современной социальной динамики, а также между теоретическим анализом и эмпирическим исследованием. Таким образом, это книга, которая затрагивает несколько научных проблем, а также может оспаривать предположения, которые иногда защищают субдисциплинарные подразделения. Как отмечается в предпоследней главе книги, строительство больших плотин является текущим проектом, хотя голоса критиков и маргинализированных групп все чаще слышны, даже если к ним не прислушиваются. Для многих ученых это создает сильное и понятное искушение сосредоточиться на современных проектах и ​​текущей борьбе. Действительно, кажется, что приверженность социальной справедливости требует сосредоточения внимания на сообществах, которые были перемещены, лишены собственности или иным образом пострадали от этих начинаний.

Точно так же наша постоянная озабоченность глобальным изменением климата и особенно ограничением выбросов парниковых газов делает необходимым изучение как достоинств, так и недостатков гидроэнергетики. Это включает, конечно, как материальные последствия больших плотин и их резервуаров, так и риторическое использование гидроэнергетики в дебатах об изменении климата.Однако такие импульсы несут с собой опасность презентизма. Сосредоточение внимания на текущей борьбе слишком часто означает, что ученые и критики рассматривают случай, с которым они сталкиваются, как первый случай такого конфликта или что средства и мотивы для проекта возникают просто из современных политических и экономических сил.

Среди прочего, тщательный исторический анализ Concrete Revolution является полезной корректировкой таких импульсов. Книга документирует глубокие исторические корни строительства крупных плотин и переплетение институциональных, политических и экологических структур.Используя предпочитаемый Снеддоном термин, он исследует скоплений , составляющих большие плотины. Настойчивое утверждение Снеддона о том, что сборки обладают своего рода инерцией, переносящей отношения во времени, означает, что исследователи современных проектов плотин не могут — или, скорее, не должны — читать книгу просто как историю того, что произошло в прошлом. Скорее в книге излагаются структуры, институты, сети и силы — совокупность, — которые продолжают формировать текущие крупные проекты плотин.

Однако я хотел бы подчеркнуть, что Concrete Revolution заслуживает внимания не только тех, кто изучает плотины.В частности, ученые, не занимающиеся географией и экологическими исследованиями, особенно политологией, обнаружат, что анализ фактически бросает вызов общепринятому различию между внутренней политикой и международными отношениями. Хотя Снеддон явно не участвует в этих дебатах, его исследование демонстрирует смешение этих двух сфер. Как географы, мы знакомы с критикой жесткого различия между международной и внутригосударственной политикой. Действительно, политические географы напоминают нам с середины 1990-х годов, чтобы мы не путали политические границы государств с политическими сообществами и не предполагали, что конкуренция между государствами является естественным или беспроблемным состоянием.

Следовательно, обычный анализ поместил бы Бюро мелиорации прямо в сферу внутренней политики. Действительно, это агентство в составе Министерства внутренних дел США. Основной обязанностью таких агентств является улучшение и управление ресурсами в пределах территории США. Конечно, можно провести прекрасную научную работу по анализу таких управленческих агентств в отечественном контексте. Эти работы, однако, остаются в рамках общепринятых международно-внутренних рамок.

Снеддон разрушает это различие, документируя роль Бюро как явного игрока в геополитике, который поддерживал связи с Государственным департаментом США. В самом деле, простое документирование создания Бюро своей зарубежной программы в 1940-х годах и позиционирование себя как «неотъемлемого ингредиента» антикоммунистических проектов развития вносит мощную корректировку в традиционное разделение.

И наоборот, Бетонная революция выиграло бы от более тесного взаимодействия с некоторыми работами в современной политической науке, особенно в том, как книга рассматривает сборку плотин в связи с государственными интересами.Одна из богатых историй, описанных в книге, связана с усилиями Бюро мелиорации по обучению инженеров со всего развивающегося мира. Действительно, глава 2 называется «Построение всемирного братства», и эта фраза принадлежит директору отдела иностранных дел Бюро Джорджу Пратту. В начале 1950-х он писал о создании всемирного братства

тех лиц, учреждений и агентств, как правительственных, так и неправительственных, которые заинтересованы в развитии мировых водных ресурсов с помощью методов контроля, сохранения и использования для конец, что эти ресурсы могут принести более высокий уровень жизни. (стр. 47)

Книга кратко возвращается к этой теме в главе 4, где Бюро защищает свое участие в строительстве плотин, прямо указывая на программы «обучения тысяч технического персонала в Соединенных Штатах» и прямо указывая на «братство» неамериканских инженеров, которые выиграют от целей американской внешней политики» (стр. 80).

Вообще говоря, эти кадры инженеров составляют часть плотин, но мне интересно, не будет ли полезнее подумать о том виде международной сети, которую Бюро создало (или пыталось создать) в связи с идеей эпистемологического сообщество.В политической науке этот термин описывает «транснациональные группы ученых, экспертов или технократов, которые собрались вместе, чтобы влиять на политику правительства посредством убеждения и активности, особенно в таких проблемных областях, как экологическая политика, разоружение и права человека» (Johnson 2016, 23). В частности, в период после «холодной войны» ученые исследовали, как такие эпистемические сообщества действуют отдельно от государственных и внутренних интересов, а иногда и вопреки им. Часто существует напряженность между членством в таком сообществе и членством в национальном политическом сообществе.Это справедливо как для отдельных лиц, так и для учреждений. В некоторых случаях эпистемическое сообщество может оказывать огромное влияние на политику внутри государств и между ними, тогда как в других случаях члены сообщества становятся изолированными внутри своего государства и теряют влияние.

Меня беспокоит то, что представление Бюро как инструмента геополитики США времен холодной войны закрывает рассмотрение «всемирного братства» инженеров и консультантов по плотинам как эпистемологического сообщества. В какой мере «всемирное братство» действовало — или могло — действовать независимо от государственных интересов? Действительно ли инженеры, прошедшие обучение по программам Бюро, приняли мировоззрение своего U.С. наставники? Работали ли они в основном для продвижения интересов своих государств? Или история была беспорядочной комбинацией всех этих результатов?

Этот выпуск подчеркивает напряженность в книге, которая сильно проявляется в предпоследней главе, в которой исследуется современное участие Китая и других государств в строительстве плотин. В некоторых моментах книга предполагает, что участие Китая отражает геополитическую стратегию Соединенных Штатов во время холодной войны как инструмент для получения политического влияния и власти в делах других государств.(Справедливости ради, однако, Снеддон также указывает на то, что такие проекты развития управляются многими конкурирующими, а иногда и конфликтующими интересами внутри Китая.) Тем не менее, эта инструменталистская интерпретация неуклюже сочетается с характеристиками плотин и развития плотин как совокупности, которая собственной динамической логикой и инерцией развития.

Ни одна из этих критических замечаний не должна умалять существенный вклад Concrete Revolution. Действительно, это своего рода теоретически обоснованный, основанный на опыте анализ, который мы должны искать для себя и наших студентов.

Плотины — странные и сложные объекты, вплетенные в совместные исторические траектории рек и человечества. Берясь за книгу о технополитике больших плотин, я с самого начала знал, что рассказываю историю, которая будет частичной, и что молчание и пропуски намного перевесят любой вклад в появляющуюся глобальную историю того, как конкретные люди в конкретных условиях времена и места сильно изменили биофизические процессы на нашей планете. К счастью, проницательные читатели без колебаний заполнили эти пробелы, и я хочу сердечно поблагодарить Шэннона О’Лира, Кэтрин Ферлонг, Маджеда Ахтера и Бенджамина Фореста за их вдумчивые комментарии к Concrete Revolution. Во всяком случае, я боюсь, что они слишком щедры в своих похвалах и слишком милосердны в своей критике и неудовлетворенности работой.

Бенджамин Форест проницательно ставит вопросы относительно того, в какой степени «всемирное братство» инженерных экспертов, состоящее из сотрудников Бюро мелиорации США и их коллег из так называемого развивающегося мира, работало и мыслило независимо от своих внешнеполитических когорт. Он также спрашивает, не восприняли ли зарубежные коллеги Бюро точку зрения своего U.С. гиды. Очевидно, что такие вопросы требуют гораздо большего количества исследований и, как я расскажу позже, гораздо большей архивной работы в таких местах, как Ливан, Эфиопия и Юго-Восточная Азия, где эксперты Бюро принимали активное участие. Я могу дать только частичный ответ. В случае проектов, описанных в книге, широкие социальные цели глобального «братства» Бюро, хотя, безусловно, эпистемического сообщества со своими собственными взглядами на цели развития и профессиональный идеал, часто вполне соответствовали как явным, так и неявным желаниям. У.С. внешнеполитический аппарат. Кроме того, записанные слова администраторов Бюро и полевых инженеров, за редким исключением, перекликались с грандиозными заявлениями Государственного департамента об улучшении человечества путем строительства больших многоцелевых плотин и борьбы с коммунистическими вторжениями в «свободный» мир. Точно так же эксперты Бюро и их инженеры-протеже в Турции, Таиланде, на Филиппинах, в Эфиопии, Ливане и десятках других мест в целом воспринимали развитие плотин и речных бассейнов как абсолютно важные двигатели национального экономического роста и модернизации.Тем не менее призыв Фореста конкретизировать идеологическую динамику и институциональную стойкость эпистемологических сообществ, занимающихся инженерией, является похвальным призывом к дальнейшим исследованиям.

Во многих исторических работах по геополитике развития недооценивается взаимодействие между индивидуальной психикой, стремлениями к развитию и техническими знаниями, и Маджед Ахтер указывает на важнейшее измерение памяти, как на индивидуальном, так и на институциональном уровне, как область, в которой книга могла бы потратить больше усилий.На методологическом уровне это создает серьезные проблемы, и я попытался использовать биографии — через размышления и жизненные истории инженеров Бюро мелиорации — в качестве частичной корректировки исторических нарративов о социально-экологических изменениях, когда вмешательство в развитие, кажется, приобретает определенную неизбежность. Собственная работа Ахтера по бассейну Инда также напоминает нам о том, что идеи и практика инженеров по плотинам и других экспертов одной эпохи постоянно обновляются благодаря деятельности новых кадров и что эта передача знаний носит глубоко временной и пространственный характер.Несмотря на частичное освещение в «Бетонная революция», многие истории долговременного воздействия такого рода межпоколенческой передачи «живой памяти» о технологиях развития плотин и речных бассейнов еще предстоит написать.

По иронии судьбы, работа с претензией на добавление к истории социоэкологического наследия холодной войны каким-то образом умудряется преуменьшить то, как глобальная холодная война оказала огромное влияние на интервенции в области развития, которые характеризовали политико-экономические ландшафты мест. освещены в книге.Таким образом, Кэтрин Ферлонг правильно напоминает нам, отмечая, что исследователи как СС, так и политической экологии могут упустить из виду геополитические силы, которые формируют (и формируются) социоэкологические вмешательства, когда подчеркивают более конкретные и локализованные технополитические сборки. Действительно, комментарий Ферлонга является долгожданным вызовом для всех географов, надеющихся раскрыть то, что технополитические объекты и сети всегда не только локальны, национальны или глобальны по своей ориентации, но часто являются активными участниками создания своих собственных скалярных идентичностей, выходящих за рамки простой категоризации.

Один из рисков проведения исторических исследований с междисциплинарными амбициями заключается в том, что почти невозможно рассматривать массив релевантных концепций и идей с полной последовательностью. Таким образом, я благодарю Шеннон О’Лир за то, что она нашла ценность в моих усилиях по использованию ключевых вкладов как критической геополитики, так и литературы по производству знаний. Она также сигнализирует о том, что, как я надеялся, станет центральным посланием книги: тщательное размышление о человеческих отношениях с реками таким образом, чтобы подчеркнуть возможную связь между миром и водой — помимо политически целесообразной программы «Вода для мира», продвигаемой США.правительство С. в конце 1960-х годов — поощряет пересмотр того, как общество вмешивается в речные системы. Это потребует децентрализации крупных плотин и инфраструктуры из технополитических сетей, которые определяли отношения людей с реками почти столетие и, исходя из текущих тенденций, будут продолжать доминировать в отношениях между реками и обществом в следующем столетии. Это может показаться идеалистичным в нынешних политико-экономических условиях, но есть достаточно скромных признаков переопределения этих сетей (например,, глобальное движение против плотин, инициативы по сносу плотин), чтобы питать скромные надежды.

Позвольте мне в заключение немного жизненной самокритики того, что я считаю главными ошибками книги. Мой первый набор жалоб явно географического характера. Я оставил нераскрытыми чрезвычайно важные участки земного шара (например, Латинскую Америку, страны Африки к югу от Сахары), где запруженные реки имеют свой собственный уникальный набор геополитических траекторий и траекторий развития. Соответственно, мое внимание к Бюро мелиорации и его связям с США.внешняя политика во время холодной войны отражает то же самое неравноправное соотношение сил, которое в первую очередь привело к распространению крупных гидроэнергетических проектов по всему трехконтинентальному миру. Еще предстоит написать расширенные и более увлекательные истории с точки зрения народов Африки, Азии, Ближнего Востока и Латинской Америки — от общин, пострадавших от плотин, до государственных планировщиков. Во-вторых, хотя нет никаких сомнений в том, что книга в основном посвящена крупным плотинам, более проницательный анализ уделил бы столько же времени рекам — во всей их социоэкологической сложности — которые выдержали удар этих технополитических сборок и которые существовали до своего резко измененного состояния. на тысячи лет.

Наконец, моя приверженность анализу технополитики развития речных бассейнов и строительства плотин обходит чрезвычайно интересное место, которое плотины занимают в культурном воображении различных обществ, и то, как это представление менялось с течением времени. Возможно, из-за своей абсолютной материальности и размера большие гидроэлектростанции как культурные артефакты выполняли целый ряд противоречивых ролей, от «храмов» современного, нового независимого национального государства Индии до более поздних воплощений в качестве (каламбур) проклятия. технология.В Мозамбике социально и экологически катастрофическая плотина Кахора Басса на реке Замбези была преобразована лидерами националистического движения за независимость из бича колониального государства в мощный символ революционной модернизации после того, как они вырвали контроль над правительством из рук португальцев. в 1970-х годах. На просьбу поразмышлять о растущем настроении против плотин в Соединенных Штатах на заре двадцать первого века бывший министр внутренних дел Стюарт Удалл рассказал о своем собственном меняющемся отношении к мегапроектам, отметив, что в безмятежные дни 1950-х и 1960-х годов «в строительстве плотин все еще было немного волшебства» (цит. по Dean 1997), в то время как в Соединенных Штатах в настоящее время удаление плотин находится на повестке дня широкого круга социальных акторов.Как показывают только что процитированные работы, история больших плотин изобилует примерами такой символической и идеологической гибкости, и проследить эти истории, которые находятся не в стороне, а рядом с геополитической динамикой, стоит усилий. Я надеюсь, что Конкретная революция года, по крайней мере года, спровоцировала и будет продолжать разжигать критическую науку в этом и многих других направлениях.

Бетонная революция — журнал Saltscapes

У четырех красочных коттеджей в Хантингтон-Пойнт, штат Новая Каролина, есть своя история.Это история художника, конкретного провидца и человека из народа. Это и романтика, и комедия, и социальная история, и временами даже трагедия. И благодаря горстке замечательных людей у ​​него счастливый конец.

Главный герой истории, Чарли Макдональд, родился в Стим-Милле, штат Новая Каролина, в 1874 году. Он бросил школу в 15 лет, выучился на гробовщика и колесного мастера, а затем работал корабельным плотником, путешествуя в Нью-Йорк, Бразилию, Россию, Европа и Египет. Но Чарли вернулся в Новую Шотландию в 1912 году, утверждая, что это самое красивое место на Земле.

На протяжении всей жизни Чарли рисовал землю и морские пейзажи, которые видел вокруг себя. Он женился на Мейбл Мейснер из Чипман Брук и провел 40 лет, изучая применение бетона. Социалист в душе, Чарли построил цементный завод в Сентервилле, заботясь о рабочих, и передал им компанию после выхода на пенсию.

Чарли верил в бетон в то время, когда дерево было предпочтительным строительным материалом, и он использовал его, чтобы построить свой собственный дом в Сентервилле.Внутри он экспериментировал с бетонными книжными полками, бетонной подставкой для зонтов и удивительно гладкой бетонной ванной. Затем он обратил свое внимание на улицу: он сделал бетонную клумбу из роз, сад скульптур и несколько цементных животных. Говорят, что его реалистичные цементные олени обманули по крайней мере одного настоящего оленя и собаку, а также случайного охотника.

Во время Великой депрессии Чарли построил пять причудливых бетонных коттеджей в Хантингтон-Пойнт. Он владел землей и использовал свои личные сбережения, чтобы финансировать этот проект подработки для сотрудников своего бетонного завода.Не сдерживаемые чертежами, Чарли и его люди создали уникальные конструкции из железа, коряг и камня, а также бетона.

Коттеджи были известны по цвету бетонных крыш, по семьям, которым они принадлежали, или просто по форме. Голубой коттедж, Зеленый коттедж, Коттедж Спенсера/Джефферсона и Коттедж Макдональда существуют до сих пор. Исчез только маленький домик с чайником.

Обреченный коттедж «Чайник» стоял прямо на берегу.Он был полностью круглым, с дымоходом, похожим на носик. Всем понравилось, особенно молодоженам, и детей предупредили, чтобы они не трогали их. Ну, почти всем понравилось. В 1982 году его владельцы снесли его бульдозерами, чтобы построить обычное бунгало, и выбросили обломки в залив Фанди.

«Чарли перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что случилось с Чайником», — говорит Харли Хейзелвуд, который построил свой коттедж прямо на пляже на земле, которую он купил у Чарли более 50 лет назад.

Верна Худ плакала, когда услышала эту новость. Ее родители когда-то владели Зеленым коттеджем, и она и ее сестра Полин Харрис проводили там много летних каникул.

«Для нас это был очень печальный день, — говорит она. «Это было частью нашего детства».

Затем, в 1996 году, жительница Кентвилля Марта Кросби услышала, что дом Чарли в Сентервилле выставлен на продажу, и опасалась, что он может пойти по пути Чайника. Она нашла нескольких инвесторов, получила банковский кредит и сформировала Дом Чарльза Макдональда в Сентервилльском обществе.Некоммерческая группа купила дом Чарли и сегодня использует его как музей.

Через несколько лет общество приобрело и Голубой коттедж. Как и дом Чарли, теперь он зарегистрирован как объект культурного наследия. Коттедж с бетонной лестницей, двумя бетонными каминами и бетонным балконом сдается в аренду за 100 долларов в выходные.

«Но это не Holiday Inn», — предупреждает президент общества Кевин Уэст. «Это забавный, грубый опыт кемпинга».

Три других коттеджа находятся в частной собственности.Все они имеют ярко окрашенные дымоходы из пляжного камня и большие камины, построенные из пляжных дров. Владельцы коттеджа Спенсер/Джефферсон заменили прохудившуюся бетонную крышу и добавили несколько комнат, но дорожат фреской в ​​каменной раме, которую Чарли нарисовал над камином. Собственный коттедж Чарли был построен последним. Завершенный в 1938 году, он остался в семье Макдональдов.

Мейбл проводила там лето одна после смерти Чарли в 1967 году. Она пекла для соседских детей и играла в 45-е с их родителями.Харли Хейзелвуд вспоминает, как Мэйбл решила покрыть крышу смолой. Хотя ей было далеко за 80, она поднялась по ветхой лестнице, которую Чарли сделал из пляжного дерева. Треснула ступенька, и она упала, повредив ногу. Мэйбл отремонтировала лестницу и просмолила крышу, прежде чем поехать в больницу.

«Это была Мэйбл, — говорит Гэри Скиннер, внук Роско Филмора, соседа Чарли и товарища-социалиста.

Семья Гэри жила с его бабушкой и дедушкой рядом с Макдональдсом, пока Чарли не одолжил отцу деньги на покупку собственного дома.Он помнит их щедрость и шутит, что Мэйбл была вдвое выше Чарли.

«Ну, может быть, не в два раза выше, но она была выше шести футов, — говорит он, — а рост Чарли был всего 5 футов 2 дюйма».

Чарли был маленького роста, но у него было большое сердце, и его большое сердце нашло себе пару в Мэйбл. Она была доброй, трудолюбивой женщиной, опытной проституткой и превосходной кухаркой, что было хорошо использовано, когда она развлекала Клуб добрых соседей. Это было пьянящее, невинное время — время долгих дней, карточных игр, костров и политического идеализма.

Даже политические убеждения Чарли были невинными. Он считал, что общество обязано помогать всем — как и в случае с социалистическим государством, — но в несовершенном мире капитализма он как личность внесет свой вклад в помощь людям.

«И Чарли помог многим людям, — говорит Верна Худ. «Если людям не нравилась политика Чарли, они ее игнорировали».

В то время как социальная справедливость занимала центральное место в его политике, картины Чарли были сосредоточены на естественной красоте.Его яркие изображения сельской местности Новой Шотландии сейчас ценятся, хотя Чарли никогда не брал ни цента за свои работы.

Недавно 90 его картин были выставлены на продажу музею «Бетонный дом». Цена была намного выше средств организации, но Харли Хейзелвуд подошел. Он купил картины и одолжил их музею. Жена Харли скончалась несколько лет назад, и он планирует подарить всю коллекцию от ее имени.

Понятно, что Харли скучает по своей жене.Он тоже скучает по Чарли.

«Он любил поговорить, — говорит Харли. — Жаль, что ты никогда не встречался с ним.

Хотя Чарли нет уже почти 40 лет, его история продолжается в воспоминаниях таких людей, как Харли, Верна и Гэри; в постоянных усилиях таких людей, как Марта и Кевин. И через красочные бетонные коттеджи, спрятанные в конце гравийной дороги, ярко сияющие в тумане Фанди.

Тренинг по деревянным доскам с Кифом Духоном из Concrete Revolution

На тренировке вы получите много практического опыта вместе с Кифом Духоном.

Узнайте, как создавать реалистичные детали с помощью текстурирования, оценки, раскрашивания и детализации вручную.

Штампы

уже давно являются популярным методом придания бетону подлинного вида древесины. Но более новый метод, разработанный компанией Concrete Revolution LLC, Нью-Иберия, штат Луизиана, делает процесс еще более реалистичным, позволяя установщику полностью контролировать рисунок и текстуру древесины. На двухдневном практическом занятии, которое пройдет 14-15 сентября, владелец Concrete Revolution Киф Духон научит вас всему, что вам нужно знать, чтобы освоить эту технику и создать свои собственные уникальные бетонные покрытия из деревянных досок.

«Штамповка имеет свои преимущества, но мы считаем, что художественная техника текстурирования, надрезов, раскрашивания и детализации вручную выделяет установщика и позволяет найти более индивидуальное решение для клиента», — говорит Духон. «Как правило, наша технология также более экономична, чем штамповка. Кроме того, обслуживание и очистка накладок из деревянных досок, нанесенных вручную, проще, чем штампованных накладок с сильно текстурированной поверхностью».

Духон говорит, что имитация дерева популярна в Луизиане, потому что она хорошо переносит климат с большим количеством влаги.Кроме того, бетонные панели с имитацией дерева можно укладывать в любом месте, как внутри помещений, так и снаружи, а также в коммерческих и жилых помещениях. «Прелесть в том, что, в отличие от традиционной натуральной древесины, вы можете укладывать бетонные доски на открытых площадках, таких как террасы у бассейнов, патио и пешеходные дорожки. Вы также можете использовать их для внутренних влажных помещений, таких как кухни и туалеты», — говорит он.

В ходе двухдневного практического обучения участники изучат различные методы, используемые для текстурирования, детализации и окрашивания бетонных деревянных досок.Хотя некоторый опыт работы с декоративным бетоном полезен, все уровни навыков приветствуются. «Мы тренируем ребят со всего мира, — говорит Духон. «У нас были люди как минимум из 15 штатов и Канады». Чтобы узнать больше, посетите сайт ConcreteRevolutionLLC.com/training или отправьте электронное письмо по адресу [email protected]

3D-печать бетона: современное состояние и проблемы цифровой строительной революции

Введение ix
Арно ПЕРРО

Глава 1.3D-печать в бетоне: общие соображения и технологии 1
Арно ПЕРРО и Софиан АМЗИАН

1.1. Введение 1

1.2. Общие сведения о 3D-печати и аддитивном производстве 2

1.2.1. Что такое 3D-печать? 2

1.2.2. К 3D-печати материалов на цементной основе 7

1. 3. Цифровое и аддитивное производство цементных материалов 7

1.3.1. Введение 7

1.3.2. Печатные методы с использованием экструзии и напыления 9

1.3.3. Методы печати методом впрыска в дисперсионный слой 22

1.3.4. Альтернативные методы печати 25

1.4. Классификация методов 3D-печати бетона 29

1.4.1. Философия 29

1.4.2. Параметры классификации 30

1.4.3. Пример классификации 33

1.5. Ссылки 35

Глава 2. 3D-печать в бетоне: методы экструзии/литья 41
Arnaud PERRO и Damien RANGEARD

2.1. Введение 41

2.2. Разбивка процесса на этапы 43

2.3. Поведение в свежем виде и на стадии печати 46

2.3.1. Реология материалов на цементной основе 46

2.3.2. Насосное 52

2.3.3. Экструзия 54

2.3.4. Устойчивость элементного слоя при осаждении 56

2.3.5. Общая устойчивость печатной структуры во влажном состоянии 58

2.4. Другие проблемы, возникающие при экструзионной печати бетона 62

2. 4.1. Упругая деформация и точность наплавки 62

2.4.2. Усадка и растрескивание при сушке 63

2.4.3. Связь между слоями – слабость на границе между слоями 65

2.4.4. Понятие временных окон 66

2.5. Заключение 67

2.6. Ссылки 68

Глава 3. 3D-печать методом селективного связывания в слое частиц: принципы и проблемы 73
Александр ПЬЕР и Арно ПЕРРО

3.1. Введение 73

3.2. Классификация процессов и стратегий выборочной печати 75

3.2.1. Селективная активация цемента 77

3.2.2. Селективное введение пасты 80

3.2.3. Инъекция вяжущего 82

3.3. Современное состояние селективной печати и основные достижения 82

3.4. Научные задачи 84

3.4.1. Селективная активация цемента и эффект водопроницаемости 84

3.4.2. Выборочное внедрение и проникновение цементного теста 89

3.4.3. К моделированию в 3D 94

3.5. Заключение 96

3.6. Ссылки 96

Глава 4. Механические свойства цементных материалов, напечатанных на 3D-принтере 101
Мохаммед СОНЭБИ, Софиан АМЗИАН и Арно ПЕРРО

4.1. Введение 101

4.2. Механические характеристики цементных материалов, напечатанных методом экструзии/осаждения 102

4.2.1. Влияние экструзии на механические характеристики композитов на основе цемента 103

4.2.2. Механическое поведение 3D-печатных цементных материалов 105

4.3 Влияние метода аддитивного производства на механическое поведение материалов на основе цемента 116

4.3.1. Печатный бетон = анизотропные слоистые материалы: возможные причины 116

4.3.2. Влияние параметров процесса печати на механические свойства 116

4.4. Механическое поведение, полученное другими методами 3D-печати материалов на основе цемента 119

4.4.1. Производство с применением роботизированного скользящего литья («Smart Dynamic Casting») 119

4.4.2. Печать методом инжекции в дисперсионный слой 119

4. 5. Заключение 120

4.6. Ссылки 121

Глава 5. 3D-печать с использованием бетона: воздействие и проектирование конструкций 125
Арно ПЕРРО и Дамьен РЕНЖАРД

5.1. Введение 125

5.2. Свобода форм: архитектурное освобождение и топологическая оптимизация 126

5.2.1. 3D-печать бетоном: благо для архитекторов? 126

5.2.2. На пути к созданию структур с оптимизированными формами? 128

5.2.3. Могут ли 3D-принтеры по бетону пройти через переход, аналогичный переходу от черно-белого к цветному? 130

5.3. Проектирование конструкций: стратегии армирования и нормы проектирования 131

5.3.1. Применение волокон 132

5.3.2. Внешнее усиление 133

5.3.3. Стальная проволока, помещенная в экструдированный материал 133

5.3.4. Выделенные помещения, выполняющие роль несъемной опалубки 134

5.3.5. Намотка предварительно установленных элементов усиления 135

5.3.6. На пути к определенному дизайнерскому коду? 136

5. 4. Влияние 3D-печати 136

5.4.1. Воздействие на окружающую среду 136

5.4.2. Социальное воздействие 138

5.4.3. Экономический эффект 139

5.5. Заключение 140

5.6. Список литературы 141

Список авторов 145

Алфавитный указатель 147

Кристофер Снеддон.Бетонная революция: большие плотины, геополитика холодной войны и Бюро мелиорации США. | Американское историческое обозрение

Получить помощь с доступом

Институциональный доступ

Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок. Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

Доступ на основе IP

Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов. Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

Войдите через свое учреждение

Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

  1. Щелкните Войти через свое учреждение.
  2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа.
  3. При посещении сайта учреждения используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

Вход с помощью читательского билета

Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

Члены общества

Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

  1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
  2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

Личный кабинет

Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

Институциональная администрация

Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью.Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

Просмотр учетных записей, для которых выполнен вход

Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения. Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции.Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

Проект MUSE — Бетонная революция: большие плотины, геополитика холодной войны и Бюро мелиорации США Кристофера Снеддона (обзор) в отношении роли Бюро мелиорации.Этот инженерный орган, возможно, был очень влиятельным в строительстве плотин по всему миру, но, похоже, всегда находился в тени Управления долины Теннесси (TVA).

Название бросается в глаза. Что подразумевает Снеддон под Concrete Revolution ? Прежде всего, это указывает на тот факт, что плотины являются одними из кандидатов на то, что Снеддон называет «тенденциями, определяющими века» (стр. 1). Ни одна страна — развитая или слаборазвитая — не уклонялась от строительства больших плотин. Снеддон утверждает, что плотины нарушают отношения между людьми и речными системами по всему миру, создавая «гибриды природы и общества» (стр.1). Во-вторых, США с их обширным арсеналом технических и инженерных знаний сыграли в этом большую роль после Второй мировой войны. Снеддон исследует, как инженерные цели Бюро переплелись с целями американской внешней политики, и, следовательно, «техническая проницательность и геополитическое воображение объединились в методическом процессе перекрытия планеты» — еще одна причина использовать ярлык «революция».

Чтобы изучить участие Бюро в этом пересечении природы, общества и геополитики, в книге подробно рассматриваются три речных бассейна — излюбленная единица строителей плотин, а именно река Литани на Ближнем Востоке, Меконг в Юго-Восточной Азии. и Голубой Нил в Африке.Во всех случаях опыт инженеров Бюро сопровождался внешнеполитическими целями США. В этом смысле Снеддон написал институциональную историю Бюро в контексте геополитики США. В то же время предпринимается сознательная попытка изучить локальную динамику дел, сосредоточив внимание на действующих лицах, сетях и масштабах. Например, случай с Голубым Нилом прекрасно иллюстрирует разрыв между амбициозными стратегическими планами и гораздо более запутанной ситуацией на местах (стр.87–95).

В этой книге Снеддон стремится внести свой вклад в две разные области. Во-первых, это связано с работой Дэвида Экблада о роли TVA как парадигматической модели американских усилий по модернизации, которая основана на обширной литературе о послевоенных усилиях США по развитию за рубежом (см. The Great American Mission , 2009). Concrete Revolution также затрагивает тему международного обмена американским опытом, что соответствует направлению работы, проделанной Джессикой Тейш в области американской (гидро)инженерии (см. Engineering Nature , 2011).Здесь я бы сказал, что книга Снеддона наиболее убедительна. Он оставляет очень мало сомнений в конкретных достижениях (каламбур) Бюро и его связях с международными инженерными усилиями и сетями развития. Приложение о работе Бюро за границей подтверждает это.

Вторая цель состоит в том, чтобы интерпретировать работу Бюро в контексте глобальной холодной войны. Здесь настойчивость Снеддона в отношении геополитической роли Бюро в американской гегемонии времен холодной войны кажется слишком сильной.Это особенно верно в главе 6, где Снеддон обсуждает эпоху после окончания «холодной войны», не вдаваясь в подробности сохранения предполагаемой американской гегемонии и роли Бюро после окончания «холодной войны». Устойчивость парадигмы строительства плотины в более общем плане, по-видимому, предполагает, что холодная война могла быть менее важной, чем это часто предполагалось, и даже более «непрозрачной», чем предполагает сам Снеддон (стр. 135).

Когда Снеддон исследует текущий дискурс развития, кажется, что в нем больше преемственности, чем изменений.Основные изменения заключаются в том, что американские субъекты и агенты стали менее доминирующими, и что из-за огромного международного давления термин «плотина» явно отсутствует.